В начале года Президент России Владимир Путин заявил о рекордно низком уровне безработицы в стране - 2,1 %. По его словам, этот показатель впечатляет даже в сравнении с крупнейшими экономиками мира. «Так у нас сохраняется рекордно низкий уровень безработицы 2,1%... Причем этот показатель является низким не только для России, но и для большинства крупнейших экономик мира»,— сказал Владимир Путин на форуме ВТБ «Россия зовет!».

Его бы словами да мёд пить. Да вот закавыка - на деле же мы видим парадокс рынка труда - безработицы нет, но работу тысячам людей найти все труднее.

В советской историографии период Великой Отечественной войны, последовавший после разгрома гитлеровцев у стен Москвы в конце 1941 года, именовался «Неудачи советских войск весной и летом 1942 года». За этой скромной фразой скрываются тяжелейшие поражения, поставившие Советский Союз на грань катастрофы. Писать о подобных вещах было тяжело и больно, поэтому эти события оставались в тени более героических страниц войны. В тени оставались и подвиги тех, кто, оказавшись практически в безвыходном положении, до последних минут своей жизни оставался верен долгу и присяге. Всем известно имя командующего 2-й ударной армией генерала Андрея Власова, который, оказавшись в окружении, сдался в плен и пошел на сотрудничество с гитлеровцами.

Но одной из самых трагичных и долгое время замалчиваемых страниц Великой Отечественной войны, стал подвиг солдат и офицеров 33-й армии под командованием генерал-лейтенанта Михаила Григорьевича Ефремова.

В начале Великой Отечественной войны генерал-лейтенант Ефремов оказался в самом эпицентре главных боев: его 21-я армия сдерживала натиск гитлеровцев на могилевском направлении. А 7 августа генерал-лейтенанта назначили командующим Центральным фронтом с единственной задачей: если не остановить совсем, то хотя бы замедлить продвижение противника. Задача решалась с огромным трудом и большими потерями. А в октябре 1941 года генерал-лейтенант Ефремов был назначен командующей 33-й армией, которая держала оборону на реке Нара. В армии не хватало вооружений, она была доукомплектована добровольцами, записавшимися в народное ополчение. Задачей командарма было привести вверенные ему подразделения в боеспособное состояние в самые кратчайшие сроки. На долю ефремовцев выпало отражать последнюю попытку немцев прорваться к Москве.

1 декабря 1941 года командование группы армий «Центр» бросило против 33-й армии 20-й армейский корпус вермахта. Прорвав оборону на участке 222-й стрелковой дивизии, гитлеровцы 2 декабря овладели населенными пунктами Петровское и Бурцево. Генерал Ефремов подготовил танковый контрудар. И 120 танков, при поддержке стрелковой бригады, полка НКВД и двух лыжных батальонов, сумели сначала остановить дальнейшее продвижение фашистов, а к исходу 4 декабря нанести немцам серьезное поражение, восстановив позиции на реке Нара. С началом общего контрнаступления под Москвой армия генерала Ефремова стала успешно продвигаться вперед. 26 декабря 33-я армия освободила Наро-Фоминск, 4 января - Боровск, а 19 января - Верею. В самом начале 1942 года, только-только отбросив немцев от стен столицы, высшее советское руководство впало в эйфорию. Наступивший год предлагалось сделать ни много, ни мало, годом окончательного разгрома нацистов. Предполагалось, что теперь Красная армия стремительно пойдет вперед. Но противостояли нам не зеленые новички, а опытные немецкие генералы. Получив пощечину, они быстро извлекли уроки.

Уже в январе 1942 года продвижение советских войск вперед стало буксовать. Прогресс достигался только ценой огромных потерь. Красной армии отчаянно не хватало опыта проведения масштабных наступательных операции, резервы расходовались неправильно, недоставало навыков взаимодействия различных частей и соединений. 33-я армия нуждалась в отдыхе и пополнении резервами, но 26 января был получен приказ совместно с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом и 4-м воздушно-десантным корпусом начать наступление на Вязьму. Много позднее Георгий Жуков признавал, что в начале 1942 года возможности немцев под Вязьмой серьезно недооценили. Эта недооценка привела к тому, что контрудары гитлеровцев заставили советские войска перейти к обороне. Хуже того, уже в феврале 1942 года 33-я армия была отрезана от основных сил Красной Армии и оказалась в окружении. Понимая серьезность положения, командование Западного фронта предприняло несколько попыток прорваться к армии Ефремова, создав для нее коридор снабжения. Эту задачу поручили 43-й армии генерал-майора Голубева. Но гитлеровцы прочно держали кольцо окружения. И ситуация для 33-й армии стремительно ухудшалась.

Не хватало продовольствия, боеприпасов, люди были крайне утомлены. Начавшееся в марте таяние снега создало проблемы и с обмундированием: в валенках по грязи не много навоюешь. Приказ частям 33-й армии прорываться к своим довольно долго не отдавали. Все еще жила надежда на то, что ситуацию можно поправить и возобновить наступление. Когда же стало ясно, что этого не произойдет, Ефремову предложили прорываться через партизанские районы в общем направлении на Киров. Генерал доложил, что состояние армии не позволяет успешно провести этот почти 200-километровый рейд. А 3 апреля 1942 года немецкое командование предложило армии Ефремова капитулировать.

Из текста ультиматума: «Главнокомандующему 33 армией генерал-лейтенанту Ефремову. Ваша армия храбро сражается. Она была окружена с начала февраля благодаря тому, что Советское правительство не сумело оценить значение германской военной мощи. Все попытки вашей армии прорвать образовавшееся вокруг нее кольцо оказались безрезультатными. Они только вызвали огромные жертвы. Германский солдат считает недостойным солдата делом бороться с безоружным противником. Генерал Ефремов! Командиры! Подумайте о своей судьбе. Опасная заразная болезнь свирепствует в армии. Голод опустошает ряды солдат изнутри. Эта ваша армия идет навстречу своему уничтожению. Ничто, никакие ваши усилия не смогут предотвратить вас от неизбежной гибели. В благодарность за вашу храбрость вам будет устроен Военный трибунал. Германское Верховное командование армии, которая держит вас в окружении, предлагает вам сдаться. Жизнь всех командиров и красноармейцев будет гарантирована. Германский солдат не убивает пленных. Это ложь. Раненые и больные получат немедленную помощь. До 18-ти часов 3-го апреля 1942 года мы будем ждать ваших посредников для переговоров».

Ответом генерала Ефремова стала шифровка в штаб Западного фронта: «1. Германское командование сбросило к нам письмо на мое имя с предложением о капитуляции войск со сроком переговоров 3.04.42 г. 2. Прошу покрепче продолбить район с врагом: Лосьмино, Кр. Татарка, Стар. Греково, Кошелево, Ломовка, Ежевицы, Бесово, Мелихово». Советская авиация действительно ударила по гитлеровцам, но кардинально это изменить ситуацию уже не могло. А 9 апреля 1942 года в расположение командарма-33 прибыл связной самолет, присланный штабом Западного фронта. Генералу Ефремову предлагалось немедленно эвакуироваться, сдав командование кому-то из заместителей. Командир 33-й армии прекрасно знал, что это означает: шансы на прорыв командование фронта считает практически нулевыми. Но спасать себя генерал не стал, приказав вывести раненых и боевое знамя. «Я сюда с солдатами пришел, с солдатами и уйду», - так он приказал доложить в штаб.

Единственным шансом для бойцов и командиров 33-й армии оставался прорыв небольшими группами на разных участках фронтах. В одну из них должен был войти и сам генерал Ефремов. А немцы к этому моменту уже вели охоту на командарма, и все населенные пункты, где находился штаб Ефремова, гитлеровцы атаковали особенно яростно. Окончательно связь со штабом 33-й армии была потеряна 14 апреля при прорыве на дороге Беляево - Буслава произошел сильный бой, в ходе которого генерал Ефремов был тяжело ранен. Раненый командарм искал способ прорваться к своим, пока не стало ясно, что шансов на это не осталось. Плен стал фактически неизбежен. Вместе с генералом в качестве санинструктора воевала его жена, Елизавета Васильевна. 19 апреля 1942 года Михаил и Елизавета Ефремовы попрощались друг с другом, после чего генерал застрелил жену, а затем покончил с собой.

Тело генерала Ефремова было обнаружено немцами. Из показаний пленного немецкого офицера: «Могилу рыли русские военнопленные и местные жители. Никаких эксцессов не было. Я сказал, что доблестная армия фюрера с уважением относится к такому мужеству. По моему приказу на могилу установили табличку с русским и немецким текстом». «Сражайтесь за Германию так, как сражался Ефремов за Россию», — так якобы сказал немецкий офицер, когда советского генерала с воинскими почестями похоронили в селе Слободка. Из 11 тысяч человек личного состава 33-й армии к своим удалось прорваться менее чем 900. При этом сами немцы отмечали высокий моральный дух бойцов генерала Ефремова, ведь случаев сдачи в плен не было, его солдаты предпочитали драться до последнего. Вышедшие из окружения бойцы и командиры 33-й армии был награждены орденами и медалями. Мужество генерала Ефремова позволило им избежать клейма «предателей», которое несправедливо легло на солдат и офицеров 2-й ударной армии из-за генерала Власова.

Генштаб Красной Армии, подводя итоги боев под Вязьмой, констатировал: «Западная группировка 33-й армии честно и доблестно дралась до конца своего существования. При недостатке в боеприпасах и продовольствии она два с половиной месяца дралась в полном отрыве от своих войск, нанося большой урон в живой силе противнику, и сковывала его большие силы своими действиями...». В 1943 году, после освобождения Вязьмы советскими войсками, останки генерал-лейтенанта Ефремова были торжественно перезахоронены на Екатерининском кладбище. В 1946 году на одной из площадей Вязьмы, названной в честь генерала, был установлен величественный памятник работы скульптора Вучетича.

И все-таки трагический исход наступления на Вязьму долго не позволял по достоинству оценить подвиг генерала Ефремова. Его не то чтобы замалчивали: памятник в центре Вязьмы, улицы, названные в честь командарма в Москве, Тарусе, Гомеле, Наро-Фоминске, никак не назовешь забвением, но и не упоминали лишний раз. Справедливость восторжествовала полвека спустя. 31 декабря 1996 года Указом Президента Российской Федерации «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» генерал-лейтенанту Ефремову Михаилу Григорьевичу посмертно было присвоено звание Героя Российской Федерации.

В национальном парке «Угра» планируется создать новую военно-мемориальную тропу, посвященную боевому пути 33-й армии генерал-лейтенанта Михаила Григорьевича Ефремова и последним дням жизни командарма. Тропа пройдет по местам последних боев и предполагаемым местам гибели генерала Ефремова...

Чиновникам явно очень не нравится:

Представляю себе эту забегаловку возле Большого в Москве.

1905 год...

Даже в буржуйские времена, там и близко не было кабаков.

Только у нас в Калуге решили претворить в жизнь выражение древнеримского поэта-сатирика Ювенала "Хлеба и зрелищ!", которое он использовал описывая самые низменные устремления римского народа. Решили совместить несовместимое...

Николай Михайлович Маслов известный русский краевед, исследователь истории и культуры Калужской области, родился 27 апреля 1890 года в семье купца, о чём свидетельствует запись в метрической книге Никитской церкви Калуги. В 1910 году он получил аттестат об окончании Калужского реального училища, а затем окончил Московский коммерческий институт. Он участвовал в Первой мировой и Гражданской войне когда с 1915 по 1918 год находился на военной службе, и принимал участие в боях на Северо-Западном фронте.

После войны служил секретарём в Калужском народном суде, служил в Калужской военно-инженерной дистанции, работал на административно-хозяйственных должностях Калужской электростанции, на Бирже труда, а с 1930 года в различных калужских районных краеведческих организациях.

В 1935 году Маслов перешёл на работу в Калужский краеведческий музей научным сотрудником, а с 1939 года, являлся и научным сотрудником (по совместительству), также Художественного музея. Маслов являлся членом музейного совета краеведческого музея и музея Циолковского, и состоял действительным членом Всесоюзного географического общества. Уже тогда он был признанным специалистом по древнерусскому искусству и литературе, автором множества научных работ и публикаций, о знаменитых писателях и художниках-калужанах.

Во время оккупации Калуги немецко-фашистскими захватчиками, Маслову вместе с другими оставшимися в городе музейными сотрудниками, пришлось быть свидетелем разорения и разграбления родного музея, в котором располагался штаб германской армии, а затем комендатура. Первые несколько дней Николай Михайлович вообще не мог попасть в музей - не пускали немецкие часовые, а потом его самого вызвали в комендатуру. Захватчики поставили ему «задачу» - составить полный список картин и других музейных ценностей, чтобы потом решить, что отправить в Германию, а что продать или просто «подарить» офицерам немецкой армии. Попав, наконец, в музей, Николай Михайлович увидел безрадостную картину - многие экспонаты уже были украдены или испорчены, в помещениях царили хаос и бардак. Но теперь он мог, наконец, начать действовать, и попытаться спасти если не всё, то хотя бы что-то.

Часть картин, вытащенных из рам и свёрнутых в рулоны, удалось спрятать в шкафах и за мебелью, заваливая сверху сломанными стульями, ветошью и просто мусором. Драгоценную фарфоровую посуду удалось спрятать рискованным способом - её сначала вынесли под видом мусора во двор, а оттуда она была перенесена в подвал, и спрятана за водопроводными трубами. Увы, тайник раскрылся: с наступлением морозов трубы лопнули и, при их замене, фарфор был найден немцами; часть их разбили, а сохранившееся буквально распихали по карманам, и только чудом никто не задался вопросом откуда фарфор в подвале, и не причастен ли к этому Маслов. Но больше всего вызывали беспокойство у Маслова три ящика с ценными картинами, отобранными гитлеровцами самостоятельно., когда в Калугу приезжал некий «специалист» по искусству, специально инспектировавший музеи на захваченных территориях, и отбиравший наиболее ценные экспонаты для немецких музеев и частных коллекций верхушки Третьего Рейха. Из Калуги эти ящики должны были отправить в Нюрнберг. Эти три ящика картин уже были упакованы и готовы к отправке.

Когда Красная Армия начала штурм Калуги, гитлеровцы начали спешно готовиться к бегству. Подготовленные ящики с картинами должны были вот-вот забрать. И Николай Михайлович, вместе с другим работником музея, Василием Извековым, среагировали молниеносно. То, что они сделали, было одновременно и очень просто, и крайне рискованно: в суматохе, царившей повсюду, они просто задвинули ящики в соседнюю комнату, спешно заставили их мебелью и другим хламом, и уже в дверях столкнулись с немецкими солдатами. «Где ящики?» - потребовали от них солдаты. «Так уже забрали» - развели руками Маслов м Извеков. Наскоро оглядев комнату, солдаты не стали проверять их слова и ушли. И только поспешное бегство немцев из Калуги в декабре 1941 года, спасло жизнь двух советских патриотов.

Николай Михайлович Маслов и часть спасённых им картин (фото с сайта Калужского музея изобразительных искусств).

30 декабря 1941 Калуга была освобождена, и Николай Михайлович продолжил работать в музее, где проявил себя, как краевед, историк, первый теоретик-искусствовед по калужской керамике. Умер Николай Михайлович в 1967 году, а его жена, Клавдия Павловна Маслова-Аксакова пережила его на 8 лет. Детей у них не было. Похоронили Николая Михайловича на Пятницком кладбище совместно с женой и соратницей Клавдией Масловой (Аксаковой). Клавдия Павловна, супруга, друг и соратник Николая Михайловича, успела передать в архив документы мужа, и теперь там есть фонд Н.М. Маслова.

А человек он был интересный. Знаток живописи, археологии, он писал стихи и картины, увлекался географией, обладал энциклопедическими знаниями. Работая инженером-геодезистом, он активно способствовал сохранению природных ресурсов региона, предотвратив в годы войны расхищение лесов, окружающих Калугу. Кроме науки, Николай Маслов увлекался живописью, поэзией и организацией туристических поездок по достопримечательностям Калужской губернии. «Слушать Маслова было истинным наслаждением: казалось, он знал всё – историю, искусство, литературу…», – так о неутомимом подвижнике изучения калужского края и сохранения калужской истории, памятников культуры говорили его современники.

История подвига Николая Маслова, заинтересовала начинающего краеведа, учителя средней школы №15 Калуги Марину Рыбакову. И она отыскала заброшенную могилу, и общими усилиями её привели в порядок. 17 сентября 2013 года, в день 70-й годовщины освобождения области от немецко-фашистских захватчиков, на могиле Маслова был открыт новый памятник из чёрного гранита. На открытие памятника пришли депутаты, краеведы, музейные работники. Были здесь и ученики 15-й средней школы. Тихим подвигом, достойным награды, назвали этот поступок Николая Михайловича, когда открывали памятник на его могиле. Подобная дань памяти и уважения станет лучшей благодарностью современников нашему герою-земляку.

Посетителям областного художественного музея хорошо известны картины постоянной экспозиции: портреты «Курсистка» и «Дама с кошкой» кисти Ярошенко, этюды Сурикова к всемирно известным произведениям «Боярыня Морозова» и «Переход Суворова через Альпы», работа флорентийского мастера XVI века «Мадонна со щегленком». Однако мало кто знает, что видеть эти картины сегодня калужане могут благодаря храбрости и самоотверженности бывшего сотрудника музея Николая Михайловича Маслова. И Государственный архив Калужской области бережно сохраняет память о нём, предоставляя доступ к документам, фотографиям, публикациям и маршрутам его экспедиций.

28 апреля Николаю Михайловичу исполняется 136 лет. Это дополнительный повод вспомнить замечательного человека и отдать дань уважения его светлому имени...

28 марта 1841 года в Калуге было учреждено Калужское Женское Благотворительное общество. Цель его - ежегодно доставлять обществу средства для призрения всех «страждующих и неимущих». Калужское женское благотворительное общество (Благотворительный Комитет), состояло из благородных дам Калужской губернии, которые, будучи движимыми состраданием, не жалели ни трудов, ни издержек на помощь страждующих и неимущих калужан. На заседаниях Комитета каждая из благотворительниц ходатайствовала о семье бедняков, вверенной ей обществом. Также на заседаниях читались отчеты о действиях Общества и назначались новые пособия. Первоочередное внимание Общества было обращено на детей-сирот. Был создан Дом Трудолюбия, где делался акцент на обучении девочек-воспитанниц грамоте и ремёслам для их социализации и дальнейшего трудоустройства.

Дом трудолюбия с Владимирской церковью.

Сначала в нем было 15 девочек-сирот, а затем уже было 53 девочки. За 50 лет деятельности общество помогло более чем двум тысячам сирот, и детям беднейших родителей всех сословий. В 1844-1845 годах на деньги Общества в Калуге были построены 20 деревянных домов для бедных семейств, находящихся под покровительством КЖБО. Вместе с тем Общество постоянно снабжало более ста семейств деньгами и хлебом, чтобы было особенно ценно при последствиях неурожая 1841 года.

19 декабря 1845 года председательницей Калужского Женского Благотворительного общества стала Александра Осиповна Смирнова-Россет - жена калужского губернатора Смирнова. Она говорила: «Губернатор есть самое занятое лицо в мире, разумеется, в своем муравейнике»; если это справедливо, справедливо и то, что губернаторша тоже служит, и ни под каким видом не может проживать как партикулярное лицо, как ей угодно...».

Смирновы.

И с конца 1845 года Смирновой пришлось заботиться о делах вверенного ей Благотворительного Общества. В письмах к Н. В. Гоголю Смирновой показана, бесспорно, субъективная, но при этом живая и натуралистичная картина жизни калужского общества. По её словам, в Калуге, как и во всех губернских городах, «страсть к общественной благотворительности дошла до совершенной глупости...». В письме губернаторша рассуждает о своих предшественницах и их деяниях. Любимицей калужан была княгиня Оболенская. Даже спустя 15 лет после ее смерти, память о ней была жива в сердцах калужской общественности. Александра Осиповна поражалась тому, что беспрестанно слышала от собеседников что-то новое, касательно княгини Оболенской. При этом ее супруг губернатор Александр Петрович Оболенский, был человеком посредственного ума. Оболенская не входила ни в какие общества, организации или комитеты, но при этом имела широкое благодетельное влияние в городе. Ее общественная деятельность не проявлялась в чем-то материальном - княгиня не заводила больниц, приютов, школ, не собирала податей для страждущих.

Княгиня Оболенская.

Однако в Калуге все как один повторяют: «Нет, уж не будет более второй княгини Оболенской». Антиподом Оболенской в повествовании Александры Осиповны выступает сменившая ее губернаторша Жуковская. Она активно занималась развитием в городе благотворительных организаций: именно при ней было образовано Калужское Женское Благотворительное Общество (Калужский Благотворительный Комитет). Она завела «все эти филантропические дома, комитеты, переписки набело, сношения с человеколюбивыми обществами, получила похвальные листы за добродетель» - с оттенком брезгливости писала Александра Осиповна.

Выходило, что к началу председательствования Смирновой, благодаря Жуковской, вокруг благотворительного комитета разрослись бюрократические перипетии, которые только отталкивали новую губернаторшу, и она "нашла уже подготовленную работу, но в таком состоянии, к какому ее душа не лежала". Исходя из сказанного в письме Гоголю, человеку, бывшему ее доверенным лицом, она считала всю благотворительную деятельность фальшивым и ложным делом, с нежеланием сходилась с людьми по долгу службы. Все свои обязанности губернаторша воспринимала как неизбежную необходимость, «чтобы получить название благодетельницы и покровительницы вдов и сирот». Она рассказывала, что в начале председательствования свою работу выполняла машинально, не зная, какую модель управления выбрать, как пустить дела Комитета в правильное русло. Ведь перед ней было два примера: Оболенская и Жуковская - и обе губернаторши не являлись для нее эталоном. Опыт предшественниц имел для Смирновой как положительное, так и отрицательное влияние. Ей было тяжело наладить контакт с помощниками по Комитету. Более того, она открыто заявляла, что в первую минуту хотела отказаться от поста председательницы Комитета, но позднее согласилась, потому лишь, что это показалось бы неприличным в Петербурге. В то время все, так или иначе, (впрочем как и сейчас), зависило от центра: даже «выдача всякого фунта хлеба утверждается из Петербурга…».

Благодаря рассказу Смирновой приоткрывается та сторона жизни провинциального общества, что находится за сценой официальных постановлений, и заметок в губернских ведомостях. Здесь есть место и спорам, и сплетням. Например, доносы и улики на секретаря и казначея благотворительного общества, привели к ссорам между некоторыми дамами. В связи с распространением сплетен и интриг Смирновой регулярно приходилось принимать посетителей, и выслушивать самые скверные людские замыслы. Она относилась к этому с немалым любопытством, поскольку открывала для себя, таким образом, все разнообразие «потёмок» человеческих душ. Судя по всему, это был первый в ее жизни опыт знакомства со столь открытыми интригами и прогнившими мыслями, поскольку она писала: «В такой наготе ещё не высказывалось нигде сердце человеческое, как здесь...». Калугу она назвала пустыней, где ей совершенно невозможно найти единомышленников. Таковыми, и то «ограниченными в своих понятиях», были лишь единицы. По ее мнению, все порядочные жители калужской губернии, если таковые попадались, были замешаны «какого-нибудь числа или года», разорились, живя в Петербурге и за границей, не заботились о своих поместьях или неудачно женились.

Несмотря на, на первый взгляд, безнадежность ситуации, Александра Осиповна не унывает и соглашается с мнением Гоголя, высказанным им еще летом 1845-го. Она воспринимает Калугу как лазарет, в котором лишь нужно отыскать правильные способы лечения социальной болезни. По мнению Смирновой, для этого необходимо постижение духовного просветления. Всю осень 1846 года губернаторша чувствовала сильное недомогание, ей становилось все хуже, и в мае она уехала в Москву, желая поправить здоровье и, по всей видимости, перевести дух. На протяжении всех лет губернаторства Николая Михайловича Александра Осиповна, не желая сидеть на месте, то и дело срывалась в Москву или Петербург. В Калуге, где ждали дети и некоторые дела, требующие ее присутствия, она планировала оказаться 21 мая, но заранее предопределила для себя, что касательно общественной калужской деятельности в её присутствии нет пользы. Забота о семье и собственном здравствии и душевном спокойствии всегда была на первом месте для Смирновой. Вдобавок необходимо было управлять домашним хозяйством, крестьянами. И лишь за всем этим в ее системе ценностей шли дела общественные. Общество, вверенное Смирновой, по ее мнению, в корне было испорчено.

Благотворительность устроена на фальши, будучи крепко связанной с администрацией и всей служебной структурой. Необходимый минимум обязанностей председательницы благотворительного комитета Смирнова выполняла машинально. Ее слова передают крайнюю степень усталости, отсутствия жизненных сил, желания и интереса к тому делу, которым она вынуждена была заниматься. «Сбережение сил физических и душевных» стало первоочередным для нее. Примечательно, что религиозность Смирновой, овладевшая ей в 1840-е годы, и растущая благодаря тесной духовной связи с Гоголем, оказывала влияние на ее восприятие социальных проблем провинции. Из ее воспоминаний известно, что на рубеже 40-х и 50-х годов, она занялась изучением греческого языка. «Она выходила иногда в приемную комнату, где ожидали ее светские посетители, - вспоминал Вяземский, - после урока греческого языка, на котором хотела изучить восточное богослужение и святых отцов». Постепенно богословская литература стала одним из ее ключевых интересов. Она с грустью и состраданием наблюдала состояние российского общества изнутри. По ее мнению, ни она сама, ни губернатор, ни кто-либо другой не смог бы спасти будущее, которое находится единственно в руках Бога: «Общество, о котором вы мне писали, которое как бы препоручали мне, до такой степени испорчено в своем корне, что нечего о нем и думать. Остается молить Бога о терпении, смирении и снисхождении к брату».

Но в этом Николай Васильевич Гоголь упрекал ее, говоря, что проблема людей в уповании на завтрашний день, и нежелании работать над своим настоящим, в котором как раз и кроется тайна будущего. Модель поведения калужской губернаторши Смирновой базировалась на советах, полученных ею от Гоголя. Он старался всячески поддерживать свою добрую приятельницу, пытаясь привить ей любовь к Калуге и людям, ее населяющим. Город должен стать родным для нее, лишь тогда от общественных дел будет двусторонняя польза. По мнению Гоголя, общественная деятельность губернаторши должна проявляется везде и во всем, даже в бездействии, потому что дело здесь «не в хлопотах и не в опрометчивом бросании на всё». Гоголь высказывается по поводу предшественниц Александры Осиповны, явно симпатизируя губернаторше Оболенской. Главная проблема Жуковской, в качестве председательницы благотворительного общества, заключалась в том, что она, образовав массу благотворительных заведений, свила вокруг них бюрократическую паутину, сопровождавшуюся фальсификациями, кражами и прочими неурядицами. Благодаря своим не самым благополучным калужским деяниями она прославилась в Петербурге. Оболенская, напротив, «не прошумела нигде подальше своего города». Не создав ни одного приюта или школы, не имея влияния на дела мужа, княгиня Оболенская сумела покорить сердца калужан так, что ее вспоминали добрым словом еще многие годы и даже десятилетия.

На примере Оболенской Гоголь старался достучаться до Александры Осиповны, не считая влияние губернаторши бессмыслицей. Главную проблему Смирновой Гоголь видел в ее усталости, возникшей из-за первоначально завышенных требований и ожиданий к самой себе. Он пишет о том, что она «слишком сгоряча» принялась за общественные дела: «слишком понадеялись на собственные силы, женская прыть вас увлекла…». Влияние губернаторши велико и, по большей части, незримо. Она - живой пример для подражания. С нее перенимают все новшества «благодаря обезьянству моды и нашему всеобщему русскому обезьянству даже в платье». Любовь к роскоши Гоголь назвал язвой России, причиной взяток и прочих несправедливостей, которые есть в стране. В связи с этим он призывал Смирнову отказываться от роскоши, пропагандировать во всем простоту и естественность: обязательно являться на каждый бал, демонстрируя при этом один и тот же наряд несколько раз.

Даже собственный хорошо обустроенный быт Смирновой могло произвести благотворное влияние, ведь губернатору беспрестанно приходилось принимать в доме гостей. Один лишь отказ от роскоши, по мнению Гоголя, принес бы больше пользы, чем все влияние княгини Оболенской. И действительно, по свидетельству самой Смирновой, о любом шаге губернаторши на другой день говорил весь город. Поэтому она призывала Гоголя не принимать всерьез какие-либо доходившие до него слухи о ней. Со временем произошли перемены в восприятии Смирновой своего участия в жизни Калужской губернии. Она удивлялась тому, как все переменилось в ее голове: «Вместо громких имен: Нарышкиных, Воронцова, Вьельгорских, Карамзиных - звучат только: Писарев, Яковлев, Брылевич, Салтанов; вместо приглашения на обед, бал или концерт - впереди у меня визит к архиерею, экзамен в институте, поездка в богадельню или, что всего тягостнее, мой приемный день и бал в дворянском собрании». «Странная вещь человек! Какая гибкость в его уме и душе! Как скоро привыкает он к тому, что издали казалось ему грозным страшилищем» - писала Смирнова. Теперь в сфере ее разговоров и интересов купля-продажа ржи в голодающую Западную Россию, замена смотрительницы в доме умалишенных, поскольку та продавала отпускаемые им булки, зная, что они не смогут пожаловаться. За этот поступок Гоголь похвалил Смирнову, говоря, что преступление надзирательницы вдвойне гадко, потому что умалишенные не могли никак донести на нее, поэтому «изгнанье это нужно было сделать гласно и публично».

Всякий день случалось новое дело, и Александре Осиповне некогда было скучать. Бесконечно сменяемые друг друга обязанности способствовали быстрому течению времени, однако порядка в них, по словам губернаторши, не намечалось. В конце 1846 года Смирнова писала, что не могла заниматься делами вверенного ей Дома Трудолюбия из-за затянувшейся болезни. В связи с этим «остановилась раздача хлеба бедным и постройка домов бескровным». С подачи Петербурга в Калуге открылся «базар и духовный концерт в пользу этих несчастных, которыми мне давно пора заняться» - пишет губернаторша.

21 апреля 1847 года в Калуге открылся вновь учрежденный Детский Приют. заведения в Калуге. Детский Приют находился Архангельском переулке, ныне улица Дарвина, на отрезке между улицами Театральной и Ленина. Здания приюта располагались в домах №15 и №17 по улице Дарвина. Первоначально он призревал до шестидесяти пяти детей обоего пола. Дети приходили в приют в восемь часов утра и уходили в восемь вечера. После революции здесь находился детский сад, а затем он был снесен в связи со строительством многоэтажных жилых домов.

На памятном снимке запечатлены воспитанницы приюта (в приюте было до 40 девочек) с членами губернского руководства попечительства.

Дом Трудолюбия находился недалеко от Архангельского переулка (теперь улица Дарвина), в Сорокинском. В 1903 году при доме открыли школу и церковь Владимира равноапостольного. После революции в этом здании долгое время находился детский дом № 4. До недавнего времени там располагался Калужский государственный институт модернизации образования (по-нашему, институт усовершенствования учителей), последний, до епархии, хозяин здания, который покинул его в 2014 году.

Здание по улице Чебышева, 6 считается объектом культурного наследия "Ансамбль Дома Трудолюбия. Дом Трудолюбия", изначально это церковь Равноапостольного князя Владимира.

Лестница в нем чугунная, кованная, удивительной красоты. Исторических зданий, в которых до наших времен сохранились такие лестницы, в Калуге совсем ничего. В августе 2015 года особняк был передан в собственность Калужской епархии согласно постановлению Правительства Калужской области...

В продолжение темы Маяковского.

За десять лет до выступлений Маяковского в Калуге, также единственный раз, побывал государь-император Николай II, прибывший в губернский город с целью смотра и напутствия войск Калужского гарнизона, перед отправкой на Русско-Японский фронт. Смотр войск состоялся на площади перед железной дорогой с ожидавшими воинскими эшелонами. Теперь это площадь Маяковского. Спустя несколько лет после этого памятного события, на этом месте, городскими властями был установлен обелиск в память о визите Николая II в Калугу. Обелиск простоял недолго и в 1918 году его снесли революционные массы. Но калужские старожилы и краеведы ещё долго помнили о нём. И видимо, чтобы не допустить эту память в умы будущих поколений, распоряжением городских властей 4 ноября 1965 года, был установлен и торжественно открыт памятник Владимиру Маяковскому на площади его имени. И с тех пор весь прилегающий к площади микрорайон калужане окрестили Маяковкой.

А первый в СССР памятник Маяковскому был установлен спустя почти три десятилетия после его трагической гибели – в 1958 году в Москве, на бывшей Триумфальной площади.

Площадь Маяковского в Москве.

Вслед за этим в разных городах и поселках нашей большой страны начали ставить памятники поэту – стилистически близкие к московской версии. В согнутой левой руке поэт держит открытую записную книжку, а в правой, заведенной за спину, – плащ. Точно такую же скульптуру из белого цемента с мраморной крошкой, как у нас в Калуге, можно сегодня увидеть в челябинском Копейске. Как считают в калужском краеведческом музее - его автор – Никита Лавинский.

Никита Лавинский получил образование в Суриковском институте, куда поступил после войны, на которой все четыре года служил радистом. Известны около трех десятков работ этого мастера, в том числе памятник Ивану Сусанину в Костроме. Но авторство нашего «провинциального» памятника Маяковскому почему - то нигде не указано. Существовало несколько эталонов памятников Маяковскому, по которым впоследствии производилась тиражированная скульптура. Причем у эталона Никиты Лавинского было две модификации: двухметровый поэт (в костюме, с сигаретой в правой руке, и записной книжкой в левой) и наш, восьмиметровый.

Дело в том, что скульптура в то время была призвана воспитывать нового советского человека, и пропагандировать идеи государства. Быстрорастущие города требовали большого количества монументов, которые зачастую играли роль композиционной доминанты новых городских архитектурных ансамблей. Гипсовая скульптура применялась в условиях ограниченных материальных ресурсов и имела достаточно эстетичный вид, легкий вес, и прекрасно справлялась с задачей пропаганды. Она выполнялась путем многократного повторения идентичных объектов посредством промышленных технологий – применялся метод формовки и последующей отливки на скульптурных фабриках. Так, на обороте фото памятника, установленного в городе Пушкино, где поэт писал свое знаменитое стихотворение «Разговор с солнцем», подписано: «25 экземпляров. Калужская скульптурная фабрика. Мраморная крошка. 20 октября 1956 года. Скульптор Лавинский Г. Фигура Маяковского, 2 метра. Договор № 51 от 27 марта 1956 года, 21 000 рублей. Протокол № 102 от 26 сентября 1956 года».

В указанном протоколе напротив фамилии скульптора надпись: «Принять для массового производства». Таким образом, калужская скульптурка начала заниматься тиражированием «большого» Маяковского ещё во время оно. Итак, «калужский» Маяковский – скульптурный монумент вовсе не уникальный, а выполнен согласно эталону, утвержденному для массового производства, подобно девушке с веслом, или пионеру с горном. Тем не менее скульптору удалось создать выразительный образ поэта.

На Грабцевском шоссе в Калуге памятник поэту появился в ноябре 1965 года, но уже в 1986 году местные архитекторы были всерьёз озадачены реконструкцией площади Маяковского, и прилегающих улиц. Предполагалось, что в недалеком будущем она станет одной из центральных в городе. Об этих планах тогда рассказывала калужская пресса.

План реконструкции площади Маяковского в Калуге в 1986 году.

На нем заняты оба места – старое, в центре площади, и новое, у стен ГПТУ-3. Для выравнивания поверхности, прилегающей к железной дороге, завезли 14 тысяч кубометров грунта, на месте оврага появились тротуар и большая площадка для культурно-спортивного комплекса – с хоккейной коробкой, волейбольной площадкой, теннисным кортом и танцевальной площадкой на 200 пар. Планировалось строительство современного Дворца культуры на углу улиц Чапаева и Жукова. И в ноябре 1987 года поэт «переехал» на новое место. Перенос памятника освободил значительную часть площади и сделал благоприятными условия для транспортной развязки на перекрестке трех улиц. Дальше началась перестройка, и благоустроительные планы постепенно сошли на нет. А памятник так и остался на новом месте, на чисто символическом постаменте, который совсем не подходит этой массивной фигуре. Вызывает недоумение и обезличенность массивного памятника – нет на нем ни фамилии, ни даты. Опознать в гипсовой фигуре пролетарского поэта могут лишь те, кто учил его стихи в школе. И памятник как бы с недоумением поглядывает на свои же слова, белеющие на красном фоне на другой стороне площади: «Отечество славлю, которое есть, и трижды, которое будет».

В мае 2024 года власти решили освежить памятник Владимиру Маяковскому на Грабцевском шоссе.

Как писала калужская пресса, отношение к памяти Маяковского можно было бы исправить. Безликое и неуместное название «сквер Мира», на фоне баллистической ракеты рядом с Циолковским, вполне логично было бы назвать сквером Маяковского, который был непосредственно связан с этим местом. Да и памятнику здесь тоже можно было бы подыскать место. Или хотя бы установить в сквере обелиск с указанием, что здесь в 1914 году находился городской театр, в котором выступал В. Маяковский.

В областном центре ещё немало несуразного и нелепого в наименованиях. Можно было бы начать хотя бы с этого.

Так и стоит безымянным памятник поэту в Калуге на чисто символическом тонком постаменте...

Пардон виноват. Пропустил. Плавает мы все знаем что.))))))

Прав был Виктор Степанович!!!

Точнее Филипп Филипыча и не скажешь!!!

Калужская земля взрастила много славных военачальников. Достаточно вспомнить хотя бы Георгия Константиновича Жукова. Но, как ни жаль, имена многих наших великих предков ныне малоизвестны. Среди таковых контр-адмирал русского флота, государственный и общественный деятель Иван Семенович Унковский.

Будущий адмирал родился в семье отставного капитан-лейтенанта флота Семена Унковского, и и его жены Варвары Белкиной, в имении Колышево Перемышльского уезда (в 12 верстах от Калуги). Семья была большая, и нужда в деньгах заставила главу семейства снова поступить на службу - на этот раз гражданскую. Он был назначен директором Калужской мужской гимназии. Посетивший однажды эту калужскую гимназию император Николай I спросил его: «Ну что, Унковский, ты теперь на покое? Гимназией, чай, управлять легче, чем кораблем»? «Никак нет, ваше величество, - ответил Семен Яковлевич. - Здесь что ни голова, то корабль, и каждый идет своим курсом....». Государь похвалил директора за службу и зачислил его сыновей кандидатами в различные учебные заведения.

Третий по старшинству, тринадцатилетний Иван попал в Морской кадетский корпус, который он окончил через четыре года в звании мичмана, и определился в восьмой флотский экипаж, расквартированный в Петербурге. Лето проходило в учебных плаваниях по Балтийскому морю, зима - в караульной службе. Так началась стремительная морская карьера. Закончив учёбу, Иван Унковский в звании мичмана был направлен на службу в 8-й Балтийский флотский экипаж. А весной 1841 года его по просьбе отца перевели на Черноморский флот и направили на службу в Николаев. Черноморским флотом тогда командовал давний друг его отца, адмирал Михаил Петрович Лазарев. Девятнадцатилетний юноша принял назначение без энтузиазма: отъезд из столицы казался малопривлекательным. Однако адмирал принял сына своего старинного друга как родного: поселил в своем доме, назначил адъютантом, поручил заведовать гребными адмиральскими судами, и лично взялся обучать искусству управления парусами. Впоследствии Иван Семенович Унковский был признан в России и за границей выдающимся специалистом-«парусником».

В 1846 году Иван Семенович Унковский был назначен командиром яхты «Орианда». Это одномачтовое судно было построено под личным наблюдением адмирала Лазарева. На яхте Унковский плавал три года, принимая участие в морских учениях. И здесь добился успеха – победил в гонке яхт, тендеров и шхун на императорские призы. После такой победы, яхту посетил император Николай I, поздравил Унковского и вручил ему «высочайший приз» - позолоченный серебряный ковш, украшенный драгоценными камнями с надписью «Преуспевшему в морских гонках 14 августа 1848 г.». Яхте же было присвоено имя «Императорская».

В 1849 году Унковский принял командование бригом «Эней», на котором патрулировал у абхазских берегов, а потом плавал в Средиземном море. Осенью 1851 года был назначен флигель-адъютантом Его Императорского Величества и переведён в списки Балтийского флота. Теперь он командовал фрегатом «Паллада». Когда в Японию с секретной дипломатической миссией отправилась эскадра вице-адмирала Путятина, «Паллада» шла первой.

Тогда был заключен первый в истории русско-японских отношений торговый трактат. В следующей Тихоокеанской экспедиции Иван Семенович Унковский был командиром фрегата «Аскольд». А а 1860 году Унковского произвели в контр-адмиралы, наградили орденом Св. Владимира III степени «За заслуги перед Отечеством», и назначили в свиту императора.

В 1861 морская карьера Ивана Унковского закончилась, и его назначили губернатором Ярославля. К тому времени императором был уже Александр II. Он сказал Унковскому: «Будешь таким же лихим губернатором, как был командиром фрегата!». И Иван Семёнович пробыл в этой должности 16 лет. Его уважали за честность и беспристрастие, «сердечное отношение к делу». Адмирал был награждён множеством орденов. Стал почётным гражданином Ярославля, Рыбинска, Мологи. В конце жизни Унковский возглавлял Николаевский сиротский институт, Николаевское женское училище, Александровское малолетнее сиротское училище.

После выхода в отставку Унковский был директором калужской Николаевской гимназии, и почетным попечителем народных училищ Калужской губернии. В возрасте 43 лет в 1865 году Иван Семенович женился на 17-летней Анне Николаевне Коровкиной – дочери отставного гвардейского офицера. Несмотря на существенную разницу в возрасте, брак оказался счастливым. У них было три дочери – Анна, Варвара, Евдокия (умерла в детстве), и сын Семён. В семье Иван Унковский был мягким и добрым, очень любил своих родных. Он был близок с отцом – Семёном Яковлевичем Унковским, заботился о нем. Любил и родные Калужские места. Близкие отношения у Ивана Унковского всегда были и другом отца – адмиралом Лазаревым. Когда тот умирал в Вене от рака желудка, Иван Семенович, поехал к нему проститься. В 1882 году он и сам тяжело заболел, но продолжал выполнять свои обязанности. Современники писали: «это была высокая, прекрасная личность, показавшая, чего можно достигнуть при трезвом русском уме, и с беззаветной преданностью своему делу и Родине...». Иван Унковский был скромным человеком, и его калужская усадьба была небольшой и простой.

В 1885 году Иван Унковский подал прошение о постройке каменного храма в родовом селе Козлове (с. Богородицкое) Перемышльского уезда Калужской губернии. Но не успел его построить, так как 13 августа 1886 года на 64 году жизни, адмирал скончался в Москве от тяжелой болезни. Согласно завещанию, он был похоронен в часовне-усыпальнице церкви своего калужского имения Козлово. Строительство храма завершила уже его вдова Анна Николаевна. После смерти мужа, она переехала в свой родной Ярославль. Состояла на должности начальницы Ярославского женского епархиального училища.

После смерти Семена Яковлевича, который умер глубоким христианином, остались не только его распоряжения, как поступить с его телом, но даже гроб себе он изготовил собственными руками. Семена Яковлевича Унковского с почестями похоронили на родине, в склепе строящегося храма села Козлово, строительство которого было им начато незадолго до смерти....

С паршивой овцы - хоть шерсти клок....Даже в настоящих "космических" городах Звёздном и Королёве даже и не заикались о таком выходном. А "фальшиво-космическая" Калуга и тут должна отличиться. Видимо рассчитывая на "космические заслуги калужского сумасшедшего...

Отец Авдий Угорский был настоятелем Покровского храма г. Калуги более 35 лет, и своё пастырское служение он соединял с учительством. Он очень любил детей и умел доносить до них слово Божие. В собственном своем доме он устроил церковно-приходскую школу, которую содержал на свои средства, и сам в течение 28 лет безвозмездно учил детей Закону Божию.

Помимо этого он безвозмездно преподавал Закон Божий воспитанницам Дома трудолюбия, а также в 1-м мужском приходском училище, и 4-м женском начальном училище. С 1875-го по 1880-й год о. Авдий Угорский был признан в числе лучших законоучителей Калужской губернии. Имея в семье 10 детей !!!, он употреблял все свои старания, чтобы воспитывать их в правилах христианской веры и благочестия, и приучать к самостоятельному труду.

Исполнение всех вышеперечисленных обязанностей не мешало отцу о. Авдию с особенным благоговением и ревностью проходить пастырское служение. Чуждый житейской суетности, о. Авдий жил более духовными интересами, и ежедневно совершал все положенные церковным уставом службы. Про него, обыкновенно, говорили, что его скорее можно найти в храме, или дома за молитвой, чем встретить где-либо на улице, такая благочестивая созерцательная жизнь была причиной того, что многие светские лица и городское духовенство избрали его своим духовником.

о. Авдий.

К особенной чести можно отнести то, что 32 года, до самой своей кончины, он был духовником для всего калужского духовенства, которое избирало о. Авдия не за почтенные его годы, а за его пастырскую мудрость и опытность в духовных делах, и за его строго-молитвенный образ жизни.

За свое подвижническое служение о. Авдий был награждён такими высокими наградами как орден Святой Анны 3-ей и 2-ой степени, а также орденом Святого Владимира 4-ой степени. Этот последний орден дал право о. Авдию на получение потомственного дворянства.

Скончался о. Авдий в 1912 году в возрасте 89 лет, и был похоронен на Пятницком кладбище Калуги за алтарём храма Петра и Павла...

Бодался телёнок с дубом....

ИП Зорякова Ольга Сергеевна зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя 19.04.2017, акт о регистрации выдан "Управление Федеральной налоговой службы по Калужской области". Его основным видом деятельности является: "47.76 - Торговля розничная цветами и другими растениями, семенами, удобрениями, домашними животными и кормами для домашних животных в специализированных магазинах", а также зарегистрированы 5 дополнительных вида деятельности. У него имеются ИНН 402804772795 и ОГРНИП 317402700021887.

ИП Зорякова Ольга Сергеевна ликвидировано на 03.04.2026.

Замучили уже этих паралимпийцев. Из всех утюгов. И возят повсюду напоказ. Напоминает басню Крылова....

"...В январе 2025 года в Калуге назначен главный садовник и специалист по экологии! Руководитель города, Дмитрий Денисов, принял важное решение, которое положительно скажется на благоустройстве и озеленении Калуги. Во - первых: На должность главного садовника Калуги назначена Ольга Сергеевна Зорякова.

Ольга Сергеевна — это настоящий профессионал своего дела. Мы уверены, что под её руководством наши парки и скверы станут ещё более красивыми и ухоженными!....."

Видимо это её кредо, и именно таким она видит наш "зелёный" город.....

(По мотивам С. Маршака)

Эй, электросамокатчик,

Ты куда помчался, мальчик?

Может, просто за водой?

Не угнаться за тобой!

Я тебе грозить пытался,

Ты в ответ мне лишь смеялся.

Ты пятнадцать раз в ответ

Проскочил на красный свет.

А потом ты покатился, и назад не воротился.

В парке прибавляя ход, докатился до ворот,

Покатился за ворота,

Долетел до поворота.

Там попал под колесо.

Лопнул, хлопнул — вот и всё!

Смертность по вине СИМ растет, об этом говорят данные НЦ БДД РФ. Сообщается, что в числе погибших на 2025 год 497 детей в возрасте до 16 лет.

Пару лет назад власти представили законодательную реформу для улучшения контроля за СИМ. Но воз и ныне там.

МВД считает серьезной проблемой для безопасности граждан постоянное увеличение парка электросамокатов. Подчеркнем, что власти намерены решить эту проблему до 2036 года!!!.

Вообщем вы всё поняли...

Не вижу никаких отклонений всё было написано мной в тему событий. Если бы отклонился было бы вот так: ))))))