Считается, что родиной рома являются острова Карибского моря - Ямайка, Мартиника, Пуэрто-Рико, Куба, где и промышляли большие любители этого крепкого напитка — пираты.

Ром считается традиционным напитком пиратов, моряков, и писателей. Ром прославил не только Стивенсон и Жюль Верн, но и знаменитый писатель 20 века Эрнест Хемингуэй, описывающий его вкус, аромат и желтый с золотистым отливом цвет.

А что вы хотели, ведь идёт война со всем миром. Сама Матвиенко призвала регионы затянуть пояса и мобилизоваться.

Радуйтесь, что ещё не нарезают пайки хлеба, как в Отечественную...

Живём двойными стандартами, как будто ничего не происходит. Театры, концерты, тусовки, а с другой стороны война, где каждый день гибнут наши ребята, и в область идут гробы, что особо не афишируется.

Что касается «любви» рабочих Полотняного завода к своим «благодетелям» Гончаровым, то об этом можно судить по тому, что они в 1919 году разрушили домовую церковь Гончаровых — Спаса Преображения Господня, вскрыли фамильный склеп Гончаровых, и надругались над останками семейства Натальи Гончаровой (просто выбросили их на помойку).  

На этом месте в 1960-е годы была построена столовая, в которой и мне грешному в 80-х  довелось однажды отобедать.

Дом Гончаровых после революции был национализирован, и самые ценные экспонаты успели вывезти в Калугу, в краеведческий музей, мебель разошлась по различным учреждениям, и школе для детей Полотняного, разместившихся в доме Гончаровых.

А всё остальное было разграблено местными рабочими, которые, наверное из-за любви к Гончаровым, хотели хоть что-то оставить себе на память о своих бывших эксплуататорах...

В свете последних событий, Калуге скорее нужен главный лесоруб, чем главный садовник...

Никанора Ивановича Васильева замечательного врача, выдающегося коллекционера и щедрого мецената, современники называли «калужским Третьяковым».

Он родился в Калуге 27 ноября (8 декабря) 1832 года, в семье вольноотпущенного крестьянина И.В. Васильева. С 1841 по 1851 годы учился в Калужской гимназии, где фельдшером служил его отец. Затем поступил в Императорский Московский университет на медицинский факультет, который окончил с отличием в 1856 году. После окончания университета Никанор Иванович вернулся на родину и десять лет прослужил уездным врачом в городах Калужской губернии Жиздре, потом в Медыни и Боровске.

За эти годы он обратил на себя внимание “усердием и ревностным отношением к службе и науке”. В 1866 году его перевели в Херсон на должность акушера врачебного отделения Херсонского губернского правления, а в 1870 году назначили помощником инспектора Врачебного отделения. В этой же должности он продолжил службу в Ярославле, куда его перевели в 1876 году.

В период русско-турецкой войны Никанор Иванович служил старшим врачом в Ярославской городской больнице для раненных и больных воинов, за что был награжден в марте 1879 года знаком Красного Креста, постановлением Главного управления Общества попечения о раненных и больных воинах. С июня 1878 года Никанор Иванович продолжал службу в Нижнем Новгороде в качестве помощника инспектора Врачебного отделения Нижегородского губернского правления, а в марте 1880 года он был пожалован «за ревностную службу» орденом Святого Станислава III степени. Прослужив еще несколько лет в этой должности, Никанор Иванович в 1889 году ушел в отставку с чином статского советника (чин бригадира, который занимал промежуточное положение между чином полковника и генерал-майора).

Свою коллекцию произведений искусства Никанор Иванович начал собирать в 1870-е годы. К середине 80-х годов у него уже была небольшая коллекция русской живописи, которую видел в 1888 году в Нижнем Новгороде художник Василий Ликин: “Я осмотрел маленькое собрание картин русских художников (с картинами Айвазовского), у доктора Васильева...”. В Нижнем Новгороде Никанор Иванович был знаком со многими нижегородскими коллекционерами и художниками, прежде всего с А. О. Карелиным, который в 1894 году написал его портрет.

В 1899 году Н.И. Васильев наряду с другими нижегородскими художниками и любителями искусств, в том числе и с М. Горьким, стал членом-учредителем Нижегородского общества любителей художеств, но участия в его дальнейшей работе не принял, так как  в начале 1901 года вернулся в Калугу. Здесь он купил дом на углу Молотковской улицы и Титовского переулка (ныне ул. Дзержинского, 81). Он частично перестроил дом, а на первом этаже было отведено помещение для галереи, где он разместил свою коллекцию. И новые работы для пополнения своей коллекции он продолжал приобретать вплоть до 1909 года.

Тогда же он позаботился о будущей  участи  картин и скульптур, написав завещание, по которому все предметы искусства передавались во владение городу, а дом должен был стать художественным училищем и музеем. Помимо картин и скульптур, в коллекции было много книг, посвященных искусству.

«Вместе с домом и землею завещаю находящиеся в доме художественные предметы, а именно картины, мраморные и бронзовые статуи по особо составленной мною описи, которые должны послужить к устройству художественного музея и при нем художественно-промышленных классов…».

Содержать училище, художественно-промышленное классы и музей, следовало на проценты с завещанного капитала, заключавшегося в ценных бумагах на общую сумму 76 тысяч рублей, и билетах четырехпроцентной государственной ренты на номинальную сумму 140 тысяч рублей. Дом с флигелями был оценен на сумму в 20 тысяч рублей. Все это должно было обеспечить безбедное существование училища (классов) и музея. Н.И. Васильев умер в Калуге 20 февраля (05 марта) 1917 года, а 21 февраля 1917 года его духовное завещание было оглашено на проходившем в городе 52-м очередном съезде Калужского губернского земского собрания. Присутствовавшие на нем депутаты и калужане высоко оценили, и с благодарностью приняли этот дар городу.

Никанор Васильев умер в возрасте 84 лет, и похоронили его на Пятницком кладбище (могила, как всегда - неизвестна). Городская управа за лето и осень 1917 года не успела организовать художественно-промышленное училище по завещанию, а после событий октября дом, коллекция и деньги в банке были совдепией национализированы. Из всего задуманного Н. И. Васильевым только одному суждено было осуществиться: его собрание послужило основой для создания в Калуге картинной галереи, об открытии которой было объявлено в газете «Калужская правда» от 12 июня 1918 года. А в октябре 1918 года в Калуге был создан подотдел по делам музеев и охране памятников искусства и старины, народного быта и природы (губмузей).

Открытие галереи было настоящим окном в мир искусства, и многие калужане впервые смогли ознакомиться с русской и мировой художественной классикой. В 1926 году при музее был организован Калужский филиал Ассоциации художников революционной России, где начали устраиваться регулярные выставки калужских художников, и работала изостудия. В довоенные годы художественный отдел и музей были одними из центров культурной жизни Калуги.

В 1924 году музей стал отделом Калужского государственного областного музея, а в особняке Васильева, художественный музей просуществовал до 1927 года, когда был переведен во флигель городской усадьбы Золотаревых-Кологривовых. Собрание Васильева стало ядром учреждения культуры, фонды которого по сей день продолжают разрастаться и обретать новые экспонаты.

Пока единственным напоминанием об этом удивительном человеке, служит памятная табличка на доме, где он жил. Не исключено, что в скором времени благодарные калужане, наконец примут решение об установке полноценного памятника своему знаменитому земляку, вместо памятников собакам, и «уродцам-космонавтикам», благо что архимастер комо-деревянного "зодчества", наконец-то покинул Калугу...

С 1823 по 1892 годы жители нашей губернии пережили 14 холерных лет. Особенно тяжёлым был 1848 год, когда в губернии переболело холерой 27 181 человек, умерло из них — 45%. 

В 1892 году вокруг Калужской губернии свирепствовала холера. По решению Городской думы для избавления жителей от опасности был совершён крестный ход вокруг всего города с чудотворной «Калужской» иконой. И в то время, как ближайшие губернии сильно пострадали от страшной болезни, в Калуге и её окрестностях её жертвами стали лишь несколько человек.

За это нужно привлекать за мошенничество.

Ведь это подставные спортсмены.

Куда прокуратура смотрит.

Явно что там нечисто.

Истинно калужские спортсмены...

Ни о чём.

Давно пора снести всю эту старую, никому не нужную труху и рухлядь, только позорящую Калугу перед туристами...

А не причислять их к "памятникам" какого-то там значения, где жил какой-то там купец.

Пока не придавили кого-нибудь.

О них уже и так созданы массы краеведческих книг.

Список аварийных "исторических" домов в Калуге на 2024 год.

Не читая эту "оперу" Верди ни о чём, добавлю к броскому заголовку, о том как конкретно утекают "умы" из Калуги....

Опять начали впадать в маразм с этим мифической ковидлой.

Любой чих - это ковидла. Может хватит наводить тень на плетень, а то опять тут появятся высосанные из пальца графики, выкладки и проценты заболевших и умерших.

Во народ, ничего его не берёт - даже война.

Вы хотя бы вспомнили - как только началась война, ковидла тут же куда-то сдулась....

Который раз уже в одно и тоже место.

25 ноября исполняется 307 лет поэту и драматургу Александру Петровичу Сумарокову. Первый русский профессиональный литератор, основатель русского театра и литературного журнала «Трудолюбивая пчела», почетный член Лейпцигской академии свободных искусств, корреспондент Вольтера, друг и собеседник Ломоносова поначалу, а затем его заклятый враг, Сумароков прославился не только заслугами в области литературы и искусства, но и бурным, неспокойным нравом, мнительностью, вздорным характером и крайне запутанной личной жизнью.

Александр Петрович Сумароков родился 25 ноября 1717 года в экзотическом финском городе Вильманстранд на границе Швеции и России. Сейчас и города-то такого нет, потому что теперь его называют не на шведский, а на финский манер Лаппенранта. Там в то время служил его отец, отпрыск старинного дворянского рода, офицер Вологодского драгунского полка. Неудивительно, что и Александр Сумароков пошел учиться в Сухопутный Шляхетский корпус, образование там давали получше, чем в тогдашнем университете. Сумароков уже тогда писал стихи, но знали об этом только близкие друзья. Все знали, что никто лучше Сумарокова не владеет русским, да и французским языком. Его часто просили писать любовные письма и деловые рапорты.

Такие способности в то время ценились, поэтому немудрено, что затем он стал одним из секретарей Алексея Разумовского, всесильного, но не слишком грамотного фаворита императрицы Елизаветы. Надо сказать, что в первой половине жизни Сумарокову вообще везло, хотя тяжелый характер драматурга временами вспыхивал и в то время. Близость ко двору принесла ему известность и материальную свободу, но Сумароков стремился к жизни свободного художника. В 1747 году он представил публике свою первую трагедию из русской истории, о древнем Киеве, «Хорев».

Играли премьеру кадеты, с которыми Сумароков давно занимался основами изящных искусств. С этой пьесы, по существу, и начался русский театр. Скоро появился и императорский театр – во многом «под Сумарокова». Он был первым литератором, который жил почти исключительно на творческие заработки, и первым русским автором оперного либретто.

Кто тогда в России слагал стихи? В первую очередь – великая тройка. Михайло Ломоносов, Василий Тредиаковский и он, Сумароков. Первый – из крестьян, второй – из духовенства и только Сумароков – дворянин с родословной, которая распространялась не на один век. Для того времени это было очень важно! И Сумароков зная, что он единственный представитель аристократии в словесности и, будучи человеком горячим, а временами заносчивым, конфликтовал с собратьями свысока. Ломоносов и Тредиаковский, в свою очередь, высмеивали плюгавую стать Сумарокова, его рыжие патлы и привычку подмаргивать. Они так и не примирились, но славу изведали все трое. Первым ее потерял Тредиаковский, а Сумароковым в то время восхищались.

Незамеченной заслугой Сумарокова осталось то, что он научил современников галантно объясняться в любви!!! Кто-то заучивал самые эффектные строки, кто-то стихотворения целиком. В любом случае, это было ново. Он не только вдохновлялся и писал, не только терзался, устраивая свои трагедии и комедии на сцене, не только пил горькую и бросался в амурные круговерти, но и постоянно учился и исследовал литературу и историю. Он немало написал о поэтическом мастерстве, и был одним из первых историков Москвы.

Казалось бы, уважаемый человек, любимый драматург Елизаветы, который написал сценарий праздника по случаю коронации Екатерины… Но театральные дрязги поломали ему жизнь – конечно, не первому и не последнему. Но Сумароков, ощущая себя королем русской сцены, не принимал малейшего пренебрежения к театру.

10 ноября 1746 г. Александр Петрович обвенчался с Иоганной Христианой, но отношения супругов складывались сложно, и в 1758 году Иоганна Христиана ушла от мужа. В браке супруги имели двух дочерей Прасковью и Екатерину. Существует миф о том, что Екатерина продолжила творческую традицию своего отца, и была первой русской поэтессой, выступившей в печати. После этого он Сумароков женился на крепостной девушке, дочери кучера Вере Прохоровой, из-за чего перессорился со всей своей роднёй. В ноябре 1770 г. в Москве началась эпидемия чумы, унесшая за два года более 56 000 человек. Перед лицом возможной гибели, Александр Петрович принимает решение узаконить свои отношения со своей гражданской женой Верой Прохоровой, и обвенчался с ней в подмосковной деревне, где прятал новую семью от эпидемии чумы. Позже уже после смерти жены, чтоб не лишать прижитых детей прав на наследство, он обвенчался с её племянницей.

В 1774 году уехав из Петербурга, он думал безраздельно царить в московском театре, но поссорился с градоначальником, а заодно и с актерами. Сумароков лишился твердого жалованья и впал в бесконечную хандру. Действительный статский советник, самый плодовитый русский драматург XVIII века, он лишился благосклонности императрицы Екатерины, вздыхал по елизаветинским временам и совершенно обнищал. Из писем Александра Петровича видно, что он прозябал в нищете, поисках денег на выплату долгов и просто на жизнь, в болезнях и в тяжёлых переживаниях за судьбу жены, детей и своего творческого наследия. Издерганный, обнищавший, осмеянный дворянством и императрицей, Сумароков запил, опустился. Его не утешала даже слава, которой он пользовался среди литераторов. Он страдал нервным расстройством, начал слепнуть, вынужден был продать дом и библиотеку.

Прожив всего четыре месяца в третьем браке 1 октября 1777 года Александр Петрович Сумароков умер. Полное безденежье, неприязненные отношения с родственниками привели к тому, что у новой жены Александра Петровича не было денег даже на его похороны. Его хоронили актеры московского театра за свой счет. Собранных денег было так мало, что актерам пришлось нести его гроб на руках с Кудринской площади, где он умер, до самого кладбища Донского монастыря (около 7 км.) Никого из родственников Александра Петровича на похоронах не было.

Считается, что могила А.П. Сумарокова уже в начале 19 века была заброшена и забыта, поэтому когда в 1836 году в его могилу хоронили профессора Московского университета П.С. Щепкина, то во время захоронения и выяснилось, что это могила А.П. Сумарокова....

Опять прислали огромный счёт за коммуналку.

Так можно и по миру пойти....

К.Н. Леонтьев родился 13\25 января 1831 года в селе Кудиново Мещовского уезда Калужской губернии. Родословная его по отцу не очень известная. Отец не занимался воспитанием Константина, и между ними никогда не было близости, скорее отчужденность и даже антипатия. В старости К. Леонтьев занес в свои автобиографические записи такую фразу: «Вообще сказать, отец был и не умен, и не серьезен». Это в частности, выразилось в том, что когда мальчик впервые пошел исповедоваться в храм, отец, хохоча, выразил язвительную шутку о попе, который «за свои грехи верхом на людях кругом комнаты ездит». Неприятный осадок от этих воспоминаний остался в Леонтьеве на всю жизнь.

Совсем иные чувства питал философ к своей матери, Феодосии Петровне – обаяние, ум, культура которой светили ему до последних дней жизни. О ней он не однажды писал с благоговением и потрудился, чтобы издать ее сочинение – рассказ об императрице Марии Федоровне: его мать в юности воспитывалась в Петербурге, в Екатерининском институте, и была любимицей императрицы.

Еще мальчиком, Константин Николаевич полюбил богослужения, эстетически жил ими. Он не дышал в детстве воздухом отравленной секуляризмом культуры, а в впитал в себя все содержание культуры любования Церковью, еще не думая о внутренних диссонансах в этой культуре. После окончания в 1849 году Калужской гимназии и кратковременного пребывания в ярославском Демидовском лицее, он стал студентом медицинского факультета Московского университета (1850-1854), а с 1854 по 1856 год он был военным лекарем, участвуя в Крымской войне. Не только патриотические чувства, связанные с Крымской кампанией, но и желание поправить южным климатом свое здоровье привели его в Крым младшим ординатором Керчь-Еникальского военного госпиталя. Там в Феодосии Леонтьев познакомился со своей будущей женой, дочерью мелкого торговца Политова. Постепенно он начал тяготиться неустроенностью полевой службы, невозможностью продолжать литературные занятия, на которые его благословлял И.С. Тургенев. Наброски, этюды, замыслы переполняли его сундучок, но ему никак не удавалось ничего законченного, цельного. Его все чаще и чаще тянуло домой, о чем он постоянно писал матери. Однако не так просто оказалось освободиться от воинских обязанностей, и лишь осенью 1856 года он получил отпуск на полгода, а еще через год вовсе распрощался со службой, и отправился в Москву подыскивать себе подходящее место, позволяющее заниматься литературой.

По увольнении в 1857 году, он стал домашним врачом в нижегородском имении барона Розена, а в декабре 1860 года он переехал в Петербург, решившись оставить медицину ради литературы. В 1863 году Константин Николаевич стал служащим дипломатического ведомства. После сдачи необходимых экзаменов руководство Азиатского департамента МИД России направило его в турецкий Адрианополь. Леонтьева взяли в местное российское консульство на одну из вспомогательных должностей. Когда он стал секретарем, то переехал на Крит, потом отправился в Константинополь и в Салоники. Здесь с ним случилась одна показательная история. Константин Николаевич услышал неблагожелательный отзыв французского консула о Российской империи. Услышав это, он взял хлыст и нанёс удар иноземному дипломату по лицу. Начальство не одобрило этот поступок, но и не наказало его, а всего лишь отправили служить в другой город. Они считали, что таким способом Константин Николаевич защищал свое Отечество.

В 1871 году, в июле Леонтьев заболел, и как врач понял, что наступает смертный час. Возможно, это было обострение холеры с вероятным летальным исходом. До сих пор он, хотя и получил в детстве религиозное воспитание, оставался холоден к вере. Но сейчас он возопил перед иконой Божьей Матери, чтобы смерть миновала, и вскоре он почувствовал облегчение. В 1871 году, пережив глубокий нравственный кризис, и тяжелую физическую болезнь (которая едва не привела его к смерти), Леонтьев оставил дипломатическую карьеру, и принял решение постричься в монахи. С этой целью он начал подолгу бывать на Афоне, и в Оптиной пустыни.

Перед Оптиной Пустынью Леонтьев оказался в Николо-Угрешском монастыре. Никакой постриг он тогда еще не принимал — это произойдет за несколько месяцев до смерти. Но в Николо-Угрешском монастыре он просто не мог физически выдержать монастырской жизни: питаться как братия, выполнять унизительные бессмысленные послушания (чтобы он смирился, архимандрит посылал его в мороз собирать во дворе дрова).

И только в Оптиной Пустыни, рядом со старцем Амвросием, он нашел наконец приют душе и телу, убедился, что монашеская дисциплина может сочетаться с обыденной жизнью. В том, что Леонтьев пришел в Оптину, есть что-то провидческое. Еще ребенком его однажды привезла туда мать, и он сказал: «Вы меня сюда не возите, а то я здесь останусь».

Наконец выйдя в отставку, он поселился в Оптиной Пустыни, где жил «полумонашескою, полупомещичьей жизнью», в снятом у ограды монастыря отдельном доме, со слугами и женой Елизаветой Павловной. При этом Леонтьев постоянно общался со старцем Амвросием, как своим духовным руководителем и занимался литературной работой, благословение на которую получал у старца. А монахом он стал только незадолго до своей смерти, в 1891 году, под именем Климент, исполнив обет, данный им еще 20 лет назад (после исцеления в Салониках). По указанию преподобного Амвросия, ему надлежало сразу же после пострижения перейти в Троице-Сергиеву Лавру, для прохождения там дальнейшего монашеского пути. В Сергиевом Посаде, куда Леонтьев переехал в конце августа, он узнал о кончине старца Амвросия, и успел на неё откликнуться памятной статьей «Оптинский старец Амвросий». Здесь, в лаврской гостинице, на пороге монастыря, ещё даже не вступив в число его братии, он и умер от воспаления легких. Монах Климент был похоронен в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой Лавры, где его могила находится и поныне.

Вся жизнь Леонтьева пришлась на период ломки традиционного уклада жизни. То, что уже рухнуло в Европе, начинало трещать по всем швам и в Российской империи. Республика уничтожила монархические устои Франции, Германии, Италии. И в итоге, уже после смерти философа, вся планета, а не один лишь московско-петербургский уголок Евразии, оказалась под политическим и духовным влиянием агонизирующей цивилизации. Пройдя путем, во многом предсказанным Леонтьевым... Как никто другой, мыслитель знал: русская интеллигенция, а вместе с ней и все, кто читает книги, слушает лекции, буйствует в дискуссиях, свернули с дороги цельной веры отцов, критицизм и нигилизм все более поглощали души. «Самих себя, Россию, власти, наши гражданские порядки, наши нравы мы (со времен Гоголя) неумолкаемо и омерзительно браним. Мы разучились хвалить; мы превзошли всех в желчном и болезненном самоуничижении, не имеющим ничего, заметим, общего с христианским смирением», – с горечью писал философ. Однако в другом месте у него появляется и надежда о будущем России: «Я верю, что в России будет пламенный поворот к Православию, прочный и надолго. Я верю этому потому, что у русского душа болит...».

Пушкой по воробьям.....

3 644 000 — нелегальные иностранные мигранты — иностранные граждане, пребывающие на территории России с целью осуществления трудовой деятельности, но не оформившие соответствующие документы и нарушающие срок законного пребывания (90 дней).

Так что работа предстоит немалая.

Утешает одно, то что у пиндосов в Техасе, эта цифра всего за один день....

Таких "внимательных" летунов приглашаю в наш парашютный клуб в Грабцево....

Никогда не бывает погоды ни мрачной, ни плохой, как мы обычно говорим....

Бывает плохая одежда....

Куды обращаться, так как метла у меня есть.

Да и еще , три высших образования: одно военное, а два остальных так себе политех и педулька...

Уважаемый ...уважаемому если бы Дима совал нос в каждую канаву, его бы жена из дома выгнала, ибо главное т ы л, а не всякие там струи...

Товарищ Галченков искренне прошу вас уменьшить количество фотоловушек для пташек наших меньших.

А САМОМУ ! заняться более продуктивной деятельностью, чем никому не нужной фото и видео фиксацией крылатых. И передать все это хозяйство моему лучшему другу и достойному человеку Алексею Холопову.

Кстати когда я приехал изо СВО первый визит нанес ему, как сведущему в этих делах человека!!

На т_90 особо не нарушишь......Алексей телефон в крошево нет ни одного контакта, зато ты на месте.

Прости поэтому так долго не звонил,...