Полномочия Дмитрий Денисова истекут через две с половиной недели.

Кусты у лестницы на Карачевской до сих пор не обрезали.

Видимо для этого нужно позвать специалистов...

В Америке за это его бы сразу изрикошетили бы как собаку, на месте....

Начальник поднимается в лифте со своей секретаршей.

Вдруг гаснет свет.

Начальник:

- Темно как у негра в жопе!

- Всё-то вы, Иван Иваныч, знаете, везде-то вы, Иван Иваныч, были...

Одна из версий происхождения фразеологизма "темно, как у негра в жопе" такова:

После гражданской войны в США негры получили независимость и, поскольку на плантациях собирать тростник им было уже западло, они все бросились в частное предпринимательство и понаоткрывали массу лавочек. Поскольку все они были бедные, то располагались эти лавки в подвалах домов. По той же причине керосина для ламп тоже не хватало, и в этих магазинах вечно царил мрак. Так появилось выражение dark like at nigger's shop, которое при переводе на русский плавно трансформировавшееся в "темно, как у негра в жопе".

Скляр, Шапша, Коробова - "звёзды" сошлись!!!

Скляру всего 73 года, видимо думает досидеть в ГД, до очередного повышения пенсионного возраста...

Даже по комплекции видно что брал жратвой!!!

Полномочия Дмитрий Денисова истекут через две с половиной недели.

Ушла в отставку. Как будто она служила в армии. Ушла на пенсию, а не в отставку...

Эти раскоряченные ноги на фото тоже вызывают вопросы....))))

Покровская кирпичная церковь с колокольней была сооружена в 1724 в стиле барокко в усадьбе помещика Огарёва на его средства. Имела Георгиевский придел. Поновлена в 1910. Закрыта в 1941 для организации клуба, позднее частично разрушена и ныне бесхозна. От здания сохранилась основная часть типа восьмерик на четверике, завершённая куполом без кровли и главкой на тонкой шейке.

Чудила. За 500 рублей (две пачки сигарет), гаишник даже жезлом не шевельнёт.

Александр Барятинский был из древнего, знатного и очень богатого княжеского рода, и вошёл в историю как фельдмаршал, пленивший легендарного Шамиля. Но вся жизнь Александра Барятинского, была больше похожа на авантюрный роман.

Александр Барятинский был из черниговский князей и Рюриковичем в 20-м колене. Он родился 14 мая 1815 года. Его отец, князь Иван Барятинский, был военным дипломатом и одним из самых состоятельных людей в России. Он был владельцем множества имений, количество его крепостных исчислялось 35 тысячами. В своем Льговском имении в Курской губернии, где родились семеро его детей, Иван Иванович построил настоящий дворец, который включал 180 комнат, имеющих богатую отделку. Матерью Александра была баварская графиня Мария Келлер.

Усадьба Барятинских Марьино.

Князь Иван Иванович Барятинский не хотел растить из Александра военного или придворного, он мечтал сделать из своего старшего сына и наследника финансиста и агронома, чтобы тот умело управлял своими многочисленными имениями. Для Саши наняли лучших английских педагогов, отец сам с восьми лет учил его пахать землю, для этого для мальчика даже был приобретен небольшой плуг. Но, когда мальчику исполнилось 10 лет, умер его отец, и мать, оставшаяся с семью детьми, отдала Александра и его брата в московский пансион, собираясь по его окончании определить того в университет. Но сам юноша в 16 лет решил стать военным. Мать пыталась воспротивиться, но Александра поддержала императрица Александра Федоровна, и юноша был зачислен в Кавалергардский полк.

В 1831 году он поступил в Санкт-Петербургскую школу кавалерийских юнкеров и гвардейских подпрапорщиков. В этом же заведении учился юнкер лейб-гвардейского полка Михаил Лермонтов, и молодые люди стали друзьями.  Юнкер Барятинский, поступив в престижное учебное заведение, с головой окунулся не в учебу, а в шумную и развеселую жизнь столичной золотой молодежи. Юноша был очень привлекателен: высокий и статный, голубоглазый блондин с вьющимися кудрями – князь очень быстро стал любимцем женщин, к которым он и сам был неравнодушен. Он был участником всех кутежей, и о его похождениях ходило много слухов. Количество записей о взысканиях в дисциплинарной полковой книге множились, а оценки становились все хуже. Обучение длилось два года, и хотя Барятинский закончил школу, но балл его был невысок, поэтому попасть в Кавалергардский полк, куда он так хотел, он не смог, и был  зачислен в Гатчинский лейб-кирасирский полк.

Александр Иванович Барятинский, 1838 год.

Оказавшись среди бравых гвардейских офицеров, молодой князь Барятинский с еще большим увлечением продолжил вести бурную жизнь, и вскоре среди Петербургского высшего света поползли слухи не просто о любовных похождениях корнета Барятинского, а о его романе не с кем-то, а с дочерью императора Николая I – Марией Николаевной!  Мария была старшей дочерью императора Николая I, и несмотря на своенравный характер, она была его любимицей. Ей уже исполнилось 16 лет, самый влюбчивый возраст, и она влюбилась – в молодого белокурого корнета, настоящего красавца и такого бравого офицера, который был старше ее на 4 года. Её влюбленность была столь серьезной, что она даже собралась выйти за него замуж.

Александр Барятинский и Мария Николаевна.

Императора такой брак дочери не устраивал – как ни был знатен и богат Барятинский, он не был королевских кровей, а потому был недостоин стать мужем дочери императора. Уговаривать упрямую великую княжну было бесполезно, и император решил удалить князя Барятинского из Петербурга.  Личным распоряжением императора князь Александр Барятинский был отправлен на Кавказ. Так щеголь, повеса и дамский любимец из светских салонов оказался в действующей армии.

Весной 1835 года 20-летний Александр Барятинский прибыл на Кавказ, и был зачислен в Кабардинский егерский полк. И тут князь со всей своей молодой удалью показал себя не только бесшабашным кутилой, но и храбрым воином в боях с горцами. Его храбрость, стойкость, выносливость удивляли даже повидавших разное бывалых бойцов. Осенью того же года он был серьезно ранен в бок, врач так и не смог извлечь пулю, и она осталась на всю жизнь в его теле. Двое суток раненый храбрец был на грани жизни и смерти, но молодой и крепкий организм, наконец, смог побороть лихорадку, и Барятинский пошел на поправку. Для излечения ему было разрешено вернуться в Петербург. С Кавказа Александр Барятинский вернулся в чине поручика, и был награждён золотой шпагой с надписью «За храбрость». В столице князь, герой боев и красавец, опять стал очень популярным, и завидным женихом, который и не собирался связывать себя брачными узами.

В 1836 году, когда Барятинский окончательно поправился, император назначил храброго молодого офицера состоять в свите наследника, цесаревича Александра. Вместе с наследником он много путешествовал по Европе. Молодые люди очень подружились. В то же время Барятинский подружился и с Жоржем Дантесом. После роковой дуэли с Пушкиным, когда все оплакивали великого поэта, князь Барятинский писал утешительные письма Дантесу, который сидел на гауптвахте, стараясь его поддержать.

В 1839 году великую княжну Марию Николаевну выдали замуж за герцога Максимилиана Лейхтенбергского, воспитанного, приятного, но очень слабохарактерного человека. Уже в 1840 году Мария родила дочь Александру. Правда, злые языки говорили, что настоящим отцом девочки является князь Александр Барятинский. А всего у Марии в этом браке родилось семеро детей.  В 1845 году 30-летний Александр Барятинский получает чин полковника и опять отправляется на Кавказ. Он принимает участие в ключевых сражениях, показывает себя храбрым офицером, получает ранения, награды и чины. В 1856 году Барятинский был назначен главнокомандующим Отдельным Кавказским корпусом, и став кавказским наместником, был произведен в генералы от инфантерии. Под его руководством Кавказская война приобрела новый оборот. Русская армия стала теснить войска горцев, были проведены успешные военные операции – было взято считавшееся неприступным Аргунское ущелье, была занята резиденция Шамиля в селе Ведено.

Александр сумел доказать государю свою храбрость, когда чуть не погиб во время сражения. С тех пор его жизнь была неразрывно связана с Кавказом. Барятинский возвращался туда снова и снова, участвуя, в том числе в экспедициях против легендарного предводителя горцев Шамиля. Однако взять Шамиля в плен главнокомандующему Кавказской армией и наместнику на Кавказе Барятинскому удалось лишь в августе 1859 года. Точнее, имам сдался сам, когда  окружив аул Гуниб, где находился Шамиль, Барятинский понял, какова будет цена штурма и предложил Шамилю добровольно сложить оружие. Сначала  тот отказался, но позже все же вышел к военачальнику. За пленение Шамиля Александр Иванович, к тому моменту уже обладатель многих наград, получил ордена Святого Георгия II степени и Андрея Первозванного. А спустя еще 3 года Барятинский был произведен в генерал-фельдмаршалы.

 Пленный Шамиль перед главнокомандующим князем Барятинским 25 августа 1859 года.

Все эти годы князь Барятинский старался как можно реже бывать в Петербурге. И не только потому, что он очень полюбил Кавказ. Он был еще и убежденным холостяком, который продолжал кружить головы и грузинским княжнам, и жёнам своих подчиненным. Здесь он чувствовал себя «в своей тарелке», но императорская чета вознамерилась его женить. Ему, завидному жениху, уже и невесту подобрали соответствующую - Марию Столыпину. Какое-то время получалось уклоняться, но в итоге, в 1850 году Николай I рассердился и потребовал, чтобы князь, наконец, женился. Или его ждала опала. Мать умоляла сына подчиниться, но не зря Барятинский был главнокомандующим, стратегом. И он придумал хитрый ход. Он приехал в гости к своему брату Владимиру, который обзавёлся семьёй, и вручил ему подарок - запечатанный конверт. Когда брат его вскрыл, он был поражен - в конверте лежала дарственная на все земли и поместья, которые он, как старший сын, получил от отца. Себе он оставил только имение в Польше, сто тысяч рублей, а также ежегодную ренту семь тысяч рублей. После такого поступка вопрос женитьбы сразу отпал, и хотя император выразил ему свое высочайшее неудовольствие, но на военной карьере князя Барятинского это не отразилось.

Однажды Барятинский положил глаз на молодую супругу своего адъютанта Владимира Давыдова грузинскую княжну Елизавету Дмитриевну Орбелиани. Никто не думал, что ухаживания Барятинского за Орбелиани закончатся чем-то серьезным. А между тем, в один прекрасный день фельдмаршал попросту уехал с Кавказа, прихватив с собой Елизавету Дмитриевну. Но здоровье Барятинского ухудшалось, его мучили приступы подагры, и в начале 1861 года он взял отпуск и отправился на лечение за границу. И пропал, никому не сообщая о своем местопребывании. При этом пропала и жена его адъютанта – княгиня Елизавета Дмитриевна Орбелиани, в которую Барятинский был давно влюблен. Впоследствии выяснилось, что всё это время он путешествовал по Европе в компании Елизаветы Давыдовой,  и даже успел подраться на дуэли с её мужем. Впрочем, оба дуэлянта остались живы.

В 1862 году он отправил императору прошение об отставке в связи с состоянием здоровья и  эта просьба Барятинского была удовлетворена в декабре 1862 года. Одновременно Елизавета Дмитриевна оформила развод, и они с Барятинским  наконец поженились.

 Княгиня Елизавета Дмитриевна Барятинская.

Супруги Барятинские поселились в имении в Варшавской губернии, где они тихо, в ладу и согласии, прожили несколько лет. Игнорировать заслуги Барятинского было слишком сложно, поэтому Александру Ивановичу было назначено наибольшее среди военных Российской империи содержание в 40 тысяч рублей в год, так как на тот момент он был единственным российским генерал-фельдмаршалом. После этого Александр Иванович прожил всего 8 лет. Он умер на лечении  в Швейцарии на 64 году жизни 9 марта 1879 года.  Согласно завещания, его тело перевезли в Россию и погребли в селе Ивановском Курской губернии, в родовом склепе князей Барятинских. На похоронах присутствовал наследник престола Александр Александрович. Российская армия три дня носила траур по усопшему фельдмаршалу. А Елизавета Дмитриевна скончалась через 20 лет после мужа: она страдала психическими нарушениями и туберкулезом легких.

Александр Иванович оставил большую библиотеку с ценными книгами по истории, славяноведению, востоковедению, которая сейчас находится в фондах Государственной публичной исторической библиотеки…

Дожили. Уже прокуратура и суд стоит на защите гостайны. Интересно а куда смотрел 8 особый отдел, который за это деньги получает, и руководствуется "Перечнем сведений Вооруженных Сил Российской Федерации, подлежащих отнесению к служебной тайне в области обороны", утвержденным Приказом МО РФ 17 января 2022 года № 22, как раз накануне СВО. В военное время за такие дела раньше расстреливали без суда и следствия.

И как наказали "особистов" ПЗГТ, проспавших в военное время такую информацию "ДСП"???

Так мы будем воевать ещё три года...

То то и оно....

По некоторым источникам, в жизни Александра Сергеевича Пушкина было около 30 дуэлей. Большинство из них были отменены из-за примирения сторон, некоторые состоялись, но закончились благополучно. Исследователь творчества Пушкина филолог Михаил Селезнёв насчитал в биографии поэта 26 вызовов на дуэль. Однако большинство этих стычек в итоге разрешились мирным путём, лишь в пяти случаях дело дошло до полноценной дуэли. Пятая с офицером Жоржем Дантесом в 1837 году стала для поэта роковой. Из внушительного списка «дуэльных историй» Пушкина настоящими поединками завершились пять. И во время каждого из этих поединков Александр Сергеевич держался очень достойно.

В 1819 году поэт стрелялся с лицейским другим Кюхельбекером. Кюхля обиделся на поэта за его эпиграмму, и несмотря на уговоры друзей, вызвал Пушкина на поединок. Кюхельбекер выстрелил первым и не попал. Пушкин, не целясь, пальнул в воздух, после чего последовали объятия и дружеское примирение. В том же году Пушкин стрелялся с Кондратием Рылеевым. Поводом послужила сплетня, пущенная Толстым-Американцем. Пушкин узнал, что Рылеев пересказывает ее, и вызвал будущего декабриста на дуэль. Однако же оба выстрелили в воздух.

В 1822 году в Кишиневе Пушкин стрелялся с полковником Старовым. Дело было на Святки, на публичном балу. Поводом стал спор о том, какой оркестру играть танец: кадриль или мазурку? Стрелялись в метель. Оба поединщика сделали по два выстрела, сдвигая барьер, и ни разу не попали – из-за сильного ветра и холода сводило пальцы. Дуэль была прекращена по требованию секундантов. В том же году Пушкина вызвал на дуэль прапорщик генерального штаба Александр Зубов. Причина: Пушкин уличил прапорщика в шулерстве. Пушкин явился на место дуэли с картузом, полным черешни, и пока Зубов целился в него, преспокойно ел ягоды, поплевывая косточками в сторону противника. Взбешенный Зубов промазал. Поэт от выстрела отказался. Последняя, роковая дуэль с Дантесом, была едва ли не единственной в жизни Пушкина, когда он действительно хотел поразить противника. Как известно, раненый поэт все же нашел в себе силы выстрелить, и выстрел был метким: лишь случайность в виде пуговицы на мундире спасла Дантеса от смерти.

Как же так он дал маху? Ведь бывший госслужащий - это святое!!!

Хорошо ещё, что не бросил в него пластиковым стаканчиком. А то бы уже грел шконку....

Заваривает, чтобы станок больше не крутился....

Хозяев таких квартир можно смело сажать...

Я и не знал, что Шапша относит себя к друидам, жрецам кельтских племён, которые жили на Британских островах и на землях Западной Европы, начиная с III тыс. до н. э. Друиды поклонялись деревьям, особенно дубам, которые считались священными деревьями, символом силы, долголетия и мудрости. Деревья для друидов были живыми существами, которые обладали душой и характером.

Чего не сделаешь ради того, чтобы быть избранным на второй срок. Поклонишься и дубу...

Врачом Федор Иванович Иноземцев сделался совершенно сознательно, а вот хирургом он стал абсолютно случайно.

Федор Иноземцев родился 24 февраля 1802 года в селе Белкино Боровского уезда Калужской губернии. Его отец был управляющим в имении графини Анны Бутурлиной, а происходил он то ли из Персии, то ли из Грузии. Как вспоминал Михаил Бутурлин, вывез мальчика оттуда его предок, политический деятель времён Екатерины II Пётр Бутурлин. Фамилия Иноземцев была дана, учитывая иностранное происхождение юноши. Правда, более поздние изыскания уточнили семейную историю: из Персии происходил не отец Иноземцева, а его дед, но это мало что меняет. Помимо Фёдора у Иноземцевых было ещё семь детей. В 1814 году отец скончался, и будущее медицинское светило оказалось в Харькове, у старшего брата Егора, обучавшегося в то время на медицинском факультете тамошнего университета. Очевидно, если бы не это более чем прискорбное обстоятельство, ни о каком докторе Иноземцеве мы бы не слышали. Там молодой человек закончил гимназию, а потом поступил на казённый счёт в местный университет.

Два года все студенты изучали подготовительный курс общих наук, а потом им предстояло выбирать специализацию. Фёдор хотел стать врачом, но как казённокоштный студент получил распределение на отделение словесности. Тратить время на неё зря Федор Иванович не собирался, и откровенно саботируя занятия, приобрёл репутацию первого хулигана, и в качестве наказания был отстранён от занятий и направлен учителем истории в Льговское уездное училище. И уже там на него дополнительно нагрузили преподавание арифметики, геометрии и немецкого языка. Иноземцев преподавал и эти дисциплины, а также музыку, но всё ещё мечтал о профессии врача. И в 24 года он всё-таки заново поступил в Харьковский университет, теперь уже на медицинский факультет, а когда закончил, то снова оказался несвободен в выборе. Учившиеся за казённый счёт должны были шесть лет отработать по назначению. Но тут ему наконец-то повезло. Иноземцева отправили не в какую-то глушь лекарем (как могли бы), а в Дерптский университет, куда в то время стали посылать молодых врачей готовиться к профессорскому званию.

Там его однокашником, но одновременно и конкурентом стал Николай Пирогов: он тоже специализировался в хирургии. При этом Пирогов признавал, что Иноземцев врач более опытный, ведь даже ещё во время обучения ему доверяли серьёзные операции. Тогда уже их отношения были натянутыми. Дело в том, что в Дерптском университете Федора Ивановича и Николая Ивановича поселили в одну комнату. Первый любил принимать гостей, устраивать шумные вечеринки. Нередко звучала гитара, клубился дым сигар. А второй постоянно корпел за учебниками. Где уж тут зародится доброй дружбе. Основная сложность в Дерпте была в том, что преподавание велось на немецком языке. Многие студенты его не знали или знали плохо, так что лекции посещали, но не понимали ничего из того, что пытались донести преподаватели. Иноземцев, жадный до обучения, язык выучил быстро. После Дерпта и его, и Пирогова отправили на дальнейшую стажировку в Европу, а по возвращении на родину Иноземцев получил ещё один подарок судьбы. Пирогов, которому была обещана должность преподавателя кафедры практической хирургии Московского университета, неожиданно заболевает сыпным тифом. И эта должность досталась Иноземцеву.

Совсем скоро Иноземцев был уже профессором, а потом встал и во главе хирургической клиники. Молодой профессор, он был вхож в литературно-художественные салоны Москвы, водил знакомство со многими известными писателями, и некоторые из них стали впоследствии его пациентами. В частности, Фёдор Иванович на протяжении нескольких лет был лечащим врачом Гоголя, его услугами пользовались Тургенев, Хомяков, Щепкин. Михаилу Погодину Иноземцев помог, когда тот сломал руку, скульптор Николай Рамазанов обязан ему сохранённым зрением. Иноземцев водил дружбу с Гоголем, Погодиным, Языковым, и женился на французской сестре милосердия Маргарите Давид Гиони-Ромеко. Он становится завсегдатаем модного литературного салона Авдотьи Петровны Елагиной, и все у него хорошо. Когда в Петербурге под руководством Пирогова открылась госпитальная хирургическая клиника, то усилиями Иноземцева аналогичную клинику удалось создать и в Москве. Она давала возможность учить студентов не на отвлечённых примерах, а на реальных случаях. Иноземцев вообще был внимательным преподавателем, много времени и сил уделял студентам. Настаивал на том, чтобы будущие хирурги учили анатомию (как ни удивительно, это не считалось строго обязательным элементом подготовки), уже с третьего курса его ученики самостоятельно накладывали мази и повязки, с пятого курса делали операции.

Фёдор Иванович видел свою задачу в подготовке практиков, которые уже в университете будут сами стоять у стола. Более того, он выступал за то, чтобы каждый хирург был ещё и терапевтом, чтобы лучше готовиться к операциям. Сам же Иноземцев о практике не забывал, и 1 февраля 1847 года совершил настоящую революцию в хирургии - произвёл операцию по удалению молочной железы под эфирным наркозом. Его вечный «соперник» Николай Пирогов сделал операцию под наркозом только двумя неделями позже.

А в 1840 году Иноземцев открыл у себя на дому бесплатную клинику для неимущих пациентов. Как вспоминал один из современников, «...К 9:30 собирались его ассистенты и молодые врачи, приходили больные, которым под наблюдением Федора Ивановича давались советы, а в операционной комнате производились более или менее легкие операции… В 12 часов прием больных кончался, доктора расходились...». А Погодин писал: «Московские обыватели обязаны ему благодарностью за то, что в продолжение двадцати пяти лет в его доме до 50 человек бедных людей получали безвозмездно советы, лекарства, консилиумы и даже содержание..." Со временем его клиника получила известность как «Иноземцевская», а руководил ею долгие годы Иван Петрович Матюшенков хирург, председатель Русского хирургического общества.

Он принимал около 6000 пациентов в год, почти немыслимый ритм работы. Но неизменно сохранял спокойствие и доброжелательность, не было в нём ни заносчивости, ни «звёздной болезни». Пресса частенько пыталась выставить его случайное противостояние с Пироговым как вражду, но сам Иноземцев радовался успехам бывшего однокашника. Да ему и самому было чем гордиться. Он ввёл в Московском университете курс глазных болезней, сам делал офтальмологические операции, развивал теорию лечения простудных заболеваний молоком, а также придумал рецепт капель, которые ещё долгие годы использовали при желудочно-кишечных заболеваниях (смесь настойки ревеня, чилибухи и опия, масло мяты перечной и эфирно-валериановая настойка). Неизвестно, правда это или миф, но считается, что капли Иноземцева были даже в личной аптечке Сталина, так что лекарство помогало пациентам не одно десятилетие.

Не афишируя свою благотворительную деятельность, Иноземцев на собственные средства издавал «Московскую медицинскую газету», особенно популярную среди малообеспеченных врачей. Вечерами у Фёдора Ивановича собирались коллеги, обсуждали сложные случаи, и эти собрания положили начало Московскому Обществу русских врачей. В 1859 году, в связи с ухудшением здоровья, Иноземцев прекратил практику, но его не забывали ни в Обществе, ни в Московском Университете. Сегодня говорят, что Иноземцев не был большим учёным или новатором. Но он умел разглядеть в своих учениках потенциал, вовремя поддержать их и дать толчок к развитию. Именно поэтому к фактически сложившейся школе Иноземцева принадлежат все те, кто создали славу русской медицины. У него учились Сеченов, Боткин, Захарьин, Склифосовский, Смирнов. Сегодня его имя носит одна из старейших больниц Москвы, прежде известная как Измайловская, а потом Благушинская. Письмо легендарного генерала Ермолова: «Вы спасли меня умиравшего, а за это быть обязанным нет меры… Душевно преданный брат Ермолов...».

Трудно поверить, что все это – одна жизнь, а не десяток. Увы, Федор Иванович прожил не долго, всего 67 лет. А создатели его надгробья и от этого непродолжительного срока отщипнули год, на камне ошибочно выбита дата рождения не 1802 год, а 1803. Но можно точно утверждать, что если бы Федор Иванович узнал об этом – совершенно точно не обиделся бы. Историк Петр Иванович Бартенев так написал о Федоре Ивановиче: «Полезный профессор, искусный врач, благонамеренный гражданин, добрый человек, приснопамятный друг человечества....».

В ГКБ им. Ф.И. Иноземцева работают 569 врачей.