«Детей разбирают, как горячие пирожки»

В очереди на усыновление стоит 113 калужских пар. Для многих малышей находят родителей ещё до того, как они оказываются в Доме ребёнка.

— Когда семейная пара обращается в опеку, то пишет свои пожелания. И чем они уже, тем труднее им будет стать родителями. Если они хотят взять в свою семью девочку до шести месяцев, им уже мальчика не покажешь. У нас была пара, которая хотела маленькую девочку — ​беленькую, кудрявую, с голубыми глазами. А в итоге усыновила двухлетнего мальчика, который совсем не подходил под эти парамет­ры. Тех, кого можно отдать в семью, разбирают, как горячие пирожки. Редко-редко бывает, чтобы детей из Дома ребёнка переводили в детский дом, — ​рассказывает руководитель Дома ребёнка Надежда ТРОЯНОВСКАЯ.

Меньше не значит лучше

— Все хотят взять совсем маленького ребёнка, лучше новорождённого младенца. Ведь тогда у него нет памяти о биологической семье, которой он оказался не нужен. И даже если ребёнок чуть старше — ​около двух лет, у него если и есть какие-то воспоминания, то они совсем зыбкие. Считается, что можно воспитать ребёнка так, как ты хочешь, но иногда у него вдруг проявляются не самые лучшие качества. Ведь важно не только воспитание, мы все не с облака спустились, мы дети своих биологических родителей, и хотим или не хотим, но какие-то черты от них наследуем.

Детей, которых можно передать в семью, потому что у них есть юридический статус, мало. В Доме ребёнка может быть 100 малышей, а из них только 50 обретут новую семью. Но и из этих 50 будет много детей с довольно серьёзными заболеваниями.

Меня потенциальные родители спрашивают: «С какого возраста вы советуете взять ребёнка?» Я не могу им однозначно на это ответить. Бывает, что и внешне с ребёнком всё хорошо, и анализы неплохие, а какие-то поведенческие особенности проявятся только со временем. Двух­месячный ребёнок должен голову держать — он её держит, он следит за вами , ест, а то, что дальше будет, только жизнь покажет. Есть болезни, которые проявляются после года, двух лет, ­синдром Дюшенна — ​вообще к 5–6 годам. Иногда сразу видно, что ребёнок отстаёт в развитии, иногда понимаешь, что мама не просто так от малыша отказалась, она что-то делала с собой во время беременности.

Когда мы знакомим возможных родителей с состоянием здоровья ребёнка, то делаем это коллегиально, чтобы будущие мамы и папы в полной мере осознавали, что их ждёт.

Но даже дети с особеннос­тями здоровья, например, синдромом Дауна, обретают семью.

Паллиативная помощь

В Доме ребёнка малыши должны находиться до четырёх лет. Но сейчас здесь есть ребята и постарше. Некоторые из них будут здесь до последних дней своей жизни.

— С 2016 года мы оказываем паллиативную медицинскую помощь. Паллиативные дети — ​это дети, у которых ограничен срок жизни в силу неизлечимых заболеваний: ​либо они родились с ними, либо получили какую-то травму. Очень много ребят с дегенеративными заболеваниями нервно-мышечной системы.

Специалисты Дома ребёнка оказывают паллиативную помощь и детям, которые проживают в семьях. Специальная бригада выезжает на дом, консультирует родителей, привозит средства по уходу.

— К нам периодически поступают дети из семьи с тяжёлыми заболеваниями на социальную передышку. Они находятся у нас временно. Например, в семье проживает несколько детей, один из которых серьёзно болен. А маме нужно на время с другим ребёнком куда-то отъехать или решить какие-то вопросы.

Бывает, что женщины, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации, сами приводят в Дом ребёнка детей и оставляют на неделю, месяц, полгода. Так, летом здесь проживала девочка, у мамы которой обнаружили туберкулёз.

С чистого листа

— К нам иногда приезжают усыновители с детьми. Им хочется показать, как ребёнок вырос, как они вместе счастливы. Мы у них спрашиваем: «Когда вы едете сюда, что вы говорите своему ребёнку?» — ​«Мы окажемся в детском садике, где он был раньше!» Кто-то рассказывает о том, что ребёнок усыновлён, ­кто-то скрывает это даже от собственных родственников.

Главное, чтобы такая информация не стала для ребёнка ударом, от которого ему трудно оправиться. Чтобы не нашлась какая-то «добрая» тётушка, соседка, которая всё расскажет. Бывали у нас и такие ситуации.

Как-то меня спросили: «Как вы считаете, мальчику сейчас 16 лет, надо ему сказать, что он усыновлённый?» — ​«А почему только сейчас возник этот вопрос?» — ​«У него начались проблемы с законом».

Усыновители могут поменять не только имя ребёнку, но даже и дату его рождения. У нас находилась девочка Валентина, её решили переименовать и сделать Леночкой. А она была уже довольно большая. Как её превращали из Вали в Леночку? Валя стала Алей, потом Алёнкой, а затем Леночка. А как-то Алину сделали Полиной. И первое время она родителей поправляла: «Я Алина!»

Самое большое счастье для нас знать, что в новой семье ребёнок обрёл настоящих родителей. Ни одно социальное учреждение, какие бы замечательные специалисты там не работали, как бы оно не было укомплектовано, никогда не заменит семью.

А в это время  

Калужанки бросили в роддомах 18 младенцев

За год 55 человек были лишены родительских прав.

На одной из последних планёрок в городской управе начальник отдела по охране прав несовершеннолетних, недееспособных и патронажу Владимир МАЙМУСОВ отчитался о работе за прошедший год. Он рассказал, что общая численность детей, оставшихся без попечения родителей, снижается. На 1 января на учёте в отделе состоят 873 несовершеннолетних.

В 2019 году на учёт поставили 87 детей. Из них 16 — ​полные сироты, 18 оставлены матерями в роддомах, у 15 детей родители оказались в тюрьме, 7 детей мамы и папы сами оставили в приютах и детских домах, 4 ребёнка были взяты из семьи органами опеки в связи с угрозой их жизни и здоровью, родители троих детей находятся в розыске, один ребёнок был обнаружен без родительского надзора, одного выявили в связи с помещением матери на принудительное лечение.

В 2019 году 55 родителей лишили прав на 60 детей. Ограничены в родительских правах два родителя в отношении троих детей. Из 87 детей лишь 17 попали в детские дома, остальные сейчас живут в семьях.

— Мы сталкиваемся с тем, что молодые родители 35–45 лет умирают, — ​рассказал Маймусов. — ​Умирают в силу заболеваний, каких-то обстоятельств. Сегодня многие дети не имеют одного из родителей: ​либо смерть, либо ещё что-то.

Ребёнок оказывается в зоне риска. Чаще всего в зоне риска оказываются многодетные и семьи, которые имеют на воспитании детей с особенностями здоровья. Вызывает опасение, что растёт число детей, чьи родители отбывают наказание за наркотики.

Эта статья была опубликована в №10 газеты «Калужский перекрёсток» от 04.03.2020.