Тургенев в семейных трусах...
… был явлен на калужской сцене в день открытия Всероссийского фестиваля старейших театров России.
Сей смелый поступок принадлежит художественному руководителю авторитетнейшего Ярославского драмтеатра Евгению Марчелли, поставившему пьесу Ивана Тургенева «Месяц в деревне».
Итак, 1850 год, лето в дворянской усадьбе. Тонкие чувства, изысканные манеры, роскошные платья и изящные сюртуки. Упоительная атмосфера влюбленности. Ага! Щас! Такой Тургенев не нужен режиссёру. Тонкость чувств Тургенева подменяется грубостью и чередой комических трюков. Трудно представить русских дворян хамовитыми в тех костюмах, которые они реально носили?
Долой сюртуки и платья! Оденем гувернёра в семейные панталоны и халат, а домашнего учителя — в майку-алкоголичку, помещицу милостиво обрядим в джинсы. Усадьбу и прилегающие окрестности пусть изображает унылая фанерная коробка. Современно, а чо! И вот ты уже в свободном от Тургенева полёте.
«Дерьмо!» — вскричал он и взмахнул ножом
Да, Иван Сергеевич был аристократом, и нужно, по идее, исходить из этого. А значит, его герои — цивилизованные люди. А цивилизованность означает прежде всего сдержанность во всём. Не то в спектакле Евгения Марчелли. Помещица Наталья Петровна (актриса Анастасия Светлова), влюблённая в студента-учителя, на протяжении всего спектакля пребывает в тяжёлой истерике. Временами она бьётся в конвульсиях, речь её становится невнятной. Тяжкое зрелище. Её сынишка, перемазанный грязью с ног до головы, с диким криком «Scheiße!» («дерьмо» — кто не знает немецкого) пытается перерезать ножом горло зазевавшемуся гостю. А чо, свежо и остро!
Интимную жизнь — на сцену!
Погружаясь в спектакль Евгения Марчелли, понимаешь, что интимные переживания героев кажутся режиссёру слишком пресными. И он добавляет остроты. Доктор Шпигельский (блестящая игра Юрия Круглова), хватанув спиртику из пузырька, откровенно и обстоятельно лапает помещицу. Благодарный смех части зрителей. Сеанс синхронного щупанья представляют учитель, воспитанница и служанка. Появившиеся вовремя рабочие сцены окатывают сладкую троицу водой из шлангов. Что-то напоминает. Ну конечно: разгневанные жильцы «хрущёвки» поливают с балкона разбушевавшуюся собачью свадьбу. Знай наших, ты, Тургенев! Но идём дальше.
Во втором акте на сцену выносят здоровенный диван-сексодром, на котором и разворачивается основное действие. Воспитанница Верочка (актриса Дарья Таран) стаскивает штаны с учителя (актёр Максим Подзин) и разваливается на диване в недвусмысленной позиции. Студент, со своей стороны, с размаху кидает на тот же предмет мебели помещицу и взбирается на неё, как альпинист на скалу. Входит муж. Атмосфера в зале накаляется. И вот уже кое-кто, пахнущий антрактной водочкой, смекает, что находится в родной атмосфере Comedy Club. Радостный смех сопровождается громкими, во весь голос, комментариями: «Гля, Коль, а вон и муженёк пришёл!». Ну, если Евгений Марчелли добивался того, чтобы приблизить Тургенева к уровню такого зрителя, он преуспел. Только это не Тургенев.
Тургенева не жалко!
От великого писателя не убудет. Иван Сергеевич относится к тем художникам, которые давно сами выбирают, кому они будут нравиться. Жалко зрителя, которому внушают, что так называемое современное прочтение классики возможно через цинизм и пошлость. И, чтобы заинтересоваться высоким искусством, нужно побывать на сеансе откровенного дурновкусия.
Мы прирастаем друзьями!
Один из них — коллектив Севастопольского русского драмтеатра, в гостях у которого калужская труппа уже успела побывать. Севастопольцы отметили 105-летний юбилей, тем самым вступив в клуб старейших театров страны. Наши поздравления!
Знакомство с калужскими зрителями прошло на ура. Давали спектакль «Тодасё» по рассказам А.П. Чехова в постановке Никиты Гриншпуна. Раннее творчество Чехова-студента — беспроигрышный материал для театра, который охотно использовали уже сто лет назад во МХАТе и в театральной студии Евгения Вахтангова. И севастопольские актёры показали, что Чехов живее всех живых. Зрители погрузились в жизнь самых обычных россиян, пусть и одетых несовременно (яркие и очень точные костюмы художников Ксении Шимановской и Натальи Лось), но таких узнаваемых в своих комических и не очень житейских неурядицах. Спектакль получился весёлым, добрым и очень человечным. Короткие сценки, написанные Антошей Чехонте (псевдоним молодого литератора) буквально на коленке и публиковавшиеся зачастую просто в газете, разворачиваются стремительно. Каждый актёр играет несколько ролей и делает это с неподдельным азартом. Режиссёр изобретательно выстраивает мизансцены. Так, в сценке «Который из трёх?» девицы различного возраста ловят женихов удочками, сачками и даже сетью, вызывая восторженный смех. А инсценировка рассказа «Налим» просто потрясла до колик и слёз. Откройте текст новеллы, повествующей о рыбалке, и представьте себе группу спорт-сменов в борцовках, которые, напряжённо пыхтя и переругиваясь, показывают класс греко-римской борьбы, со всеми её захватами, бросками и чем там ещё. Особенно благодарный отклик вызвала блестящая пластика артиста Александра Порываева в роли… налима.
За первым свиданием, надеемся, последует развитие отношений в виде гастролей.
Простите, но это не Шукшин
Разочаровал спектакль «Милые люди» по рассказам Василия Шукшина, поставленный в Оренбургском драмтеатре его художественным руководителем, народным артистом РФ Рифкатом Исрафиловым. Истории Шукшина представлены в виде серии развесёлых анекдотов. И вот в чём оренбургские актёры действительно сильны — так это в песнях и плясках. Великолепно исполнены народные и популярные советские песни, сольно и хором. По-настоящему зажигательны народные танцы. Только вот великий русский писатель не был весельчаком. Да, его герои, как он сам выражался, чудики. В их жизни действительно много нелепого. Однако главная интонация — пронзительность, не замеченная авторами спектакля. А ещё — философичность: мало кто из русских писателей так вдумчиво размышлял о смысле жизни. И эта сторона творчества Василия Макаровича, к сожалению, потерялась. Но возникло желание пересмотреть фильмы Шукшина «Ваш сын и брат» и «Живёт такой парень». Тоже результат!
