«В наш дом приходили со всей деревни»

В семье Капитолины Артемьевой есть традиция фотографироваться всей семьёй.

— На фото 1928 года — семья моего отца Никиты Ивановича,— рассказывает Капитолина Никитична.— Он жил в деревне Перегудово Владимирской области. Деревня стояла по две стороны оврага — 100 дворов. Грамотных в ней было всего трое: мой дед Иван Иванович Онучин, мой отец и ещё один житель. К бабушке — Авдотье Алексеевне — приезжали из всей округи, она была повитухой. И её очень уважали. Когда началась война, все молодые мужчины приходили к ней прощаться. С утра возле нашего дома собирались люди, плакали…
У дедушки и бабушки было 6 дочерей и сын Никита (мой папа). А раньше землю давали только на мужчин. Поэтому по земле семья была бедной. Но дед работал с утра до ночи. Вместе с братом Симеоном Ивановичем он чистил в заказнике лес: выкорчёвывал пни, выпиливал сухостой. Весь лесной хлам складывали в овраге, засыпали землёй и сжигали. Это называлось «гнать уголь». Осенью на подводах возили уголь в Москву и продавали в трактиры. Поэтому жили неплохо.
Мне рассказывали один интересный случай. У деда старшая дочь была инвалидом, видимо переболела полиомиелитом, и её нога усохла. Бабушка как верующий человек послала деда в Иерусалим. Он взял дочку и поехал. Но до Иерусалима не добрался. Плыл на теплоходе от Чернигова до Киева и в дороге встретил молодого врача по фамилии Чехов. Тот убедил деда вернуться, объяснив, что девочке ничего не поможет, они только напрасно потратят деньги. Как звали доктора — не знаю. Но всё произошло как раз в те времена, когда Антон Павлович Чехов был врачом.

Сосватали невесту
— Наша семья всегда была большой и дружной. На праздник — Успеньев день — обязательно собирались вместе, приезжал и отец, и его сёстры. Папа работал буфетчиком, потом — продавцом, а затем — директором магазина.
С моей мамой — Агриппиной Васильевной — он не знакомился, их сосватали. Сваха присмотрела невесту — мама жила совсем в другой деревне. В дом приехали сваты, и в январе 1925 года молодые поженились.
А за три года до этого в маминой семье произошла трагедия. Её отец — Василий Петрович и старший брат Александр (у него тогда уже было 4 детей) работали во Фряново — возили на подводах в Москву шерстяные нитки. На них напали бандиты, ограбили и убили.
Маму в папиной семье приняли хорошо. Они прожили и проработали вместе всю жизнь: он — директором магазина, а она — продавцом. У них было четверо детей: два сына и две дочки. Но теперь я осталась одна, все уже умерли.

Служил у Рокоссовского
— Я закончила фельдшерско-акушерскую школу и по распределению попала в самый глухой — Слободской — район Смоленской области (ныне п. Пржевальское). Там и познакомилась со своим будущим мужем — Иваном Артемьевым. Это были его родные места.
До войны он работал учителем, а когда пришла повестка, ушёл на фронт. Защищал Калужскую область. За бои в Думиничском районе награждён орденом Красного Знамени. Затем воевал на 2-м белорусском фронте. Был заместителем начальника оперативного отдела штаба. Служил у Рокоссовского, награждён орденами и медалями.
На фронте Иван женился на враче. Домой вернулся с женой, но она вскоре умерла от полученных на войне ран. Он несколько лет был один, работал в райисполкоме, потом — в лес-промхозе. А я каждый день ходила мимо этого лесхоза. Директор — дедушка лет семидесяти — постоянно сидел на лавочке и со мной заговаривал. Утром иду — сидит, вечером иду — сидит. Над ним уже все подшучивать стали… А он сказал моему будущему мужу: «Чего не женишься, вдовствуешь? Вот девочка приехала хорошая…» Тот пришёл к моему главврачу и попросил познакомить со мной.

Скрывал, что сын «врага народа»
— Все предки моего мужа по материнской линии были попами, но… неверующими. Когда я впервые пришла к свекрови, она встретила меня настороженно и сразу спросила: «Ты верующая?» Я ответила: «Нет!» И свекровь сказала: «Правильно!» Я удивилась: «Как же так, ведь все ваши родственники служили в церкви?» А она говорит: «Церковь — это обычная работа».
По отцовской линии Иван был сыном «врага народа» и скрывал это. Преступление его отца заключалось в следующем. Однажды к ним в дом заявились бандиты под руководством бывшего помещика Жигалова. Эта банда в 1920–1922-х годах орудовала в смоленских лесах. Они приказали дать поесть, выпить, напились пьяными и завалились спать, а утром уехали. Но родственники донесли на Артемьевых, и отца моего мужа расстреляли за помощь бандитам. Позже он был реабилитирован. Но Иван постоянно боялся, что и его постигнет участь отца. Однажды мужа назначили председателем колхоза, и он сказал мне: «Уезжай к родным во Владимирскую область, я ничего не понимаю в сельском хозяйстве, меня расстреляют». Я была беременной вторым сыном и уехала. А через некоторое время Иван приехал к нам — его отпустили, чтобы семья не разрушалась. Он устроился в воинскую часть. Потом его перевели в Воркуту, мы долго там жили. А когда муж увольнялся на пенсию, ему от Министерства обороны дали квартиру в Калуге.
Сейчас в нашей семье 18 человек. Жду, когда из Москвы приедет внучка, чтобы вновь сфотографироваться всем вмес-те.