28 дней пустынного уединения

В поисках гармонии с собой и природой калужанка Екатерина Вард отправилась в египетскую пустыню.
«Йогиня» — не значит, что Катерина спит на гвоздях, а «дикая» — не значит, что она растрепанная и не стрижет ногти. В буддизме так называют людей, не привязанных к конкретному месту, к одному виду деятельности, тех, кто не ищет «теплого уголка», кто постоянно в пути. Иногда — физически, и всегда — духовно. Она не стремится к стабильности и любит перемены, потому что считает: только в движении можно познать природу собственного ума.

По следам синайских мудрецов
Я уезжаю в Синайскую пустыню. Впереди у меня — лунный месяц отшельничества и аскетизма. Горная пустыня Синая открывает удивительную возможность сосредоточиться и обогатиться духовно. Неслучайно великие подвижники уходили в пустыню для обретения душевной мудрости и покоя. Я уподобляюсь архетипическим героям ветхозаветных и раннехристианских времен. Отправляюсь в пустыню для зарождения в себе новых возможностей.
Монахи греческого православного монастыря Санта Катарина милостиво разрешают мне пожить при монастыре 4 дня, удостаивают беседами и объяснениями.

Бедуин приносил мне воду
Для дальнейшего проживания я в сопровождении бедуина-проводника отправляюсь в пустынное ущелье. Позади километры горных дорог на джипе и по пустыне на верблюде. В полном одиночестве я буду жить в горной пещере, спать на гранитных скалах под звездами, петь и молиться. Со мной духовные книги — труды синайских святых отцов, мистические произведения суфиев и буддийские наставления о жизни и смерти. Моя пища — немного пророщенного зерна каждый день, горсть фиников и вода. Раз в неделю ко мне приходит проводник-бедуин, он приносит воду. Мое уединение — это прикосновение к ветру и камню, к солнцу и небу, слушание тишины, способность увидеть великое в малом, радость от общности с простыми людьми. Это возможность получить глубокие человеческие переживания. Только они дают мне подлинный опыт, и тогда я испытываю настоящее счастье.

Возвращение к реальности
28 дней моего пустынного уединения пролетели незаметно. И первый вопрос, заданный мне пышнотелой соотечественницей в аэропорту Шарм-эль-Шейха: «А как вас кормили в вашем отеле?» — вернул меня в реальность мегаполисов. Невольно вспоминаю рассуждения моего проводника-бедуина о трудностях жизни и задумываюсь о том, что люди в городе всегда имеют мягкую постель, приятную для рта пищу и теплую одежду. Они имеют многие удобства для разных частей своего тела и для разных своих желаний. Мною замечено, что мягкие и приятные обстоятельства жизни не делают людей более человечными или более добрыми. Современные психологические приемы учат людей в городе выглядеть внешне приятными для других. Все хорошо знают правила поведения и, общаясь, выполняют их. Но в действительности люди в городе ударяются друг о друга, как твердые камни, при соприкосновении их чувства не оживают, а холод и голод в сердце стали частью их бытия. Несмотря на теплую одежду, вкусную пищу и удобства, люди в городе мерзнут, испытывают несвободу и недовольство многими обстоятельствами своей жизни.

Зачем мне это нужно
Пустыня очищает сердце от гордыни и тщеславия, а душа робеет от встречи с Богом. В эти пиковые моменты понимаешь: все, что нам нужно — это дисциплина свободного ума, искренняя молитва и бдительное милосердие. Это такие простые действия, приносящие, казалось бы, столь малую локальную пользу. Я знаю, что добрые дела множатся и тиражируются с большой быстротой и раскрывают весь потенциал возможностей взаимопомощи и истинного прогресса. Иногда говорят, что добрые дела слишком малы, они ничего не смогут поменять к лучшему и поэтому нет смысла в том, чтобы их ежедневно совершать. Я всегда отвечаю так: не имеет значения, сколь великую или малую пользу принесут эти добрые дела. Есть вещи, которые просто достойны того, чтобы их делать! И не имеет значения, верят ли в этот успех другие. Путь создания добрых дел облагораживает всех тех, кто идет этим путем и облагораживает всех тех, кто идет рядом!