Уже не знают на чем еще заработать. Не монахи - а "эффективные менеджеры".

«Мы не имеем права изображать монашество таким, каким нам хочется. Признавать свои немощи и смиренно просить милости Божией дело совсем другое»…".

старец Паисий Афонский

Наше время многие люди считают временем возрождения религии: открываются монастыри, возобновляются и строятся храмы, стала доступной духовная литература; даже в таких областях, как естественная наука и философия, материализм потеснился, дав место и для других концепций. Сегодня церковные иерархи монахам говорят: «Служите на мирских приходах, городских монастырских подворьях, больше общайтесь с людьми, проповедуйте, ходите по селам с духовными песнями, ведите спор с сектантами, смотрите за больными в больницах, воспитывайте бедных детей в приютах при монастырях, и в это время молитесь, то есть будьте благочестивыми мирянами, только не обремененными семьями, а в остальном подобными им.

Если во время гонений монастыри подвергались первым, и самым тяжелым ударам, то теперь монастыри хотят превратить в благотворительные учреждения, то есть отключить и отвлечь монахов от самого главного - безмолвия и молитвы. Образуется новый вид монастыря, смахивающий не то на католический орден, не то на общество сестер милосердия, прикрепленное к Красному Кресту. Если посмотреть на результаты такой монашеской благотворительности, то они ничтожны, но это дает возможность сделать из монастырей своеобразную рекламу, то есть противоположное тому, чем должен быть монастырь, и поставить монахов перед телевизионной камерой.

 Монахам внушается, что они должны творить добро, но при этом искусственно замалчивается, что здесь высшее заменяется низшим, тем, что с таким же успехом могут делать миряне; тем, что не соответствует данными ими монашескими обетами. Архипастыри  благословляют участие насельников и насельниц монастырей в светских мероприятиях, концертах, и даже гастролях – говоря, что это их служение и послушание вне стен монастыря. Монахи постепенно теряют молитву и превращаются в мирян, одетых не в мини-юбки и джинсы, а в мантии.

Преподобный Исаак Сирин говорил: "Если для дел милосердия монаху нужно бросить молитву и безмолвие, то пусть погибнут такие дела. Монах, занимающийся мирскими делами, не поможет миру, а сам, в конце концов, станет частью этого мира, а нередко и посмешищем мира…» Мода бывает на все, в том числе и на монашество, но мода скоро и проходит. Клобук и мантия могут так же быстро надоесть, как надоели в свое время брюки-клёш и остроносые ботинки. Мало надежды, что монашеский постриг приведет к чему-то хорошему, если к нему примешивается даже очень тонкое тщеславное чувство, если нет рядом духовного старца наставника.

В Ветхом Завете написано, что во время постройки Соломонова храма камни обтачивали и отесывали вдали, чтобы не слышно было стука молотов на месте, посвященном Богу. Сегодня мы видим, как в той же Оптиной устраиваются всякие фестивали, типа «посвященные»  Достоевскому, с громогласными концертами и плясками.

Перед нами пример западных монастырей, где также организуются всякие шоу, особые школы для будущих политиков, и девические баскетбольные команды. Сегодня человек, посещающий православный монастырь, видит не монахов-молитвенников, светящихся внутренним светом, а приветливых, добрых людей, занятых добрыми делами, с какими он часто встречался и в миру. Человек приходит в монастырь из развращенного внешнего мира, пропитанный, его духом и представлениями, с расслабленной волей, с гордыней. Человеку ставшему монахом,  предстоит тяжелая борьба с демоном и собой, он должен как бы родиться заново. А его убеждают, что надо одновременно служить и Богу и людям, приводят пример преподобных Сергия Радонежского, мирившего князей,  Амвросия Оптинского,  который с утра до ночи принимал у себя в келье пришлых страждущих людей. То есть сейчас молодому монаху предлагают начать с того, чем кончили преподобные Серафим Саровский и Амвросий Оптинский, проведя в посте и молитве не один десяток лет. Некоторые монахи сразу же чувствуют ложь, и свое несоответствие такой жизни, а у других неопытных монахов наоборот возникает мысль о том, что они чуть ли не спасители народа, позируют в роли новых просветителей, что  отвечает их собственной гордыне, а не смирению.

Если человек, пришедший в монастырь, начинает хоть как-то подвизаться, тогда начинается то, о чем пишет св. Иоанн Карпафийский: "печаль великая, уныние, воздыхание, томление, слезы…".  Бывает, однако, и другое: неженатые и незамужние люди в рясах просто едят, пьют, спят, где-то разъезжают на иномарках, то есть  монастырь превращают в подобие советского лагеря, регламентирующего всё, зачем можно уследить. Кого только и чего только не увидишь в современных монастырях! Несколько сот вновь открывшихся обителей наполняются практически из ничего, из какого-то аморфного, еще совсем недавно атеистического пространства, интеллигентами и бывшими уголовниками, колдунами и бомжами, уволенными в запас военными и вчерашними школьниками, студентами, семинаристами и Бог весть еще кем. И если раньше, в древних монастырях, смиренные подвижники творили чудеса, то в современных - просто чудят.

Популярным делом, например, становится вычисление конца света, борьба с ИНН, новыми паспортами и прочими документами. И хорошо еще, если дело ограничивается внутренними разборками; чаще разводится нечто несусветное, смущающее не только всю округу, но и людей, приезжающих издалека в монастырь получить духовную пользу, а не вред. Все переворачивается с ног на голову: когда-то монастыри были оплотами Православия, теперь приходится говорить о том, что нередко они становятся рассадниками раскольнических настроений, да и собственно внутренних нестроений. Трезво оценивая современное состояние монашествующих, приходится с грустью отмечать, что число желающих по-настоящему, искренне посвятить себя монашеской жизни и, главное, способных к ней, не так уж велико. Но, несмотря на это открываются или реставрируются все новые и новые обители. Для кого? Архипастыри стали рукополагать иноков молодых, недостаточно опытных, или пожилых по возрасту, но недавно принявших постриг, а потому также неискушенных в монашеской жизни, и они становятся духовниками для мирян!

В то же время при прямом попустительстве священноначалия, монашество (как впрочем и белое духовенство), само провоцирует негативное к себе отношение народа,  всякого рода соблазнами, которые, казалось бы вовсе несовместимы с монастырским укладом. Так уже совсем не в диковину увидеть, как монах или монахиня лихо несется на дорогущей иномарке типа «Джип», «по делам монастыря» в Калугу или в Москву. О местных же поездках и говорить нечего. Матушки настоятельницы (в одном из монастырей настоятельница имеет даже личного водителя-диакона), вовсе не стесняются окружающей их нищенской мирской реальности. Народ, который видит такую монашескую роскошь, конечно, вслух ничего не скажет, но подумать - подумает.

Сами же насельники монастырей искренне уверены, что живут по строгим монастырским уставам древних отцов монашества. На самом же деле, они на их фоне простые миряне, облаченные почему-то в рясу. Если взять мужской монастырь, то приезжая туда, даешься диву, откуда там столько женщин.

Это и повара и уборщицы и продавцы утвари и т.д. Кажется, что и не было старинного царского указа о разделении монастырей на мужские и женские. Тут же невольно вспоминается как святой Сергий Радонежский, будучи настоятелем Троицкой Лавры, не пустил в обитель родную мать, которая пришла попрощаться с ним перед смертью, потому что она женщина, а его монастырь мужской. Он лишь передал ей через монаха - вратарника, своё благословение…

Чем знаменитее и стариннее монастырь, тем больше он пропитан духом мира. Это чувствуется во всем: начиная с десятка иностранных автобусов на стоянках монастырей, на которых приехали паломники, жаждущие от сих святых мест немедленных чудес. Смешно и горько смотреть, как приехавшим в мужской монастырь!!! женщинам в брюках, послушник проворно выдает подобие кухонных передников и лоскутов материи, которые на святой территории, должны обозначать длинные юбки и женские платки. Сегодня монахи утверждают (а женщины безропотно им верят), что по церковным канонам женщина не должна одеваться в мужскую одежду, так что в церковь нельзя входить в брюках. Помилуйте! Если бы было запрещено женщине ходить в брюках, так это относилось бы и к улице, а не только к храму.

62 канон VI Вселенского собора, запрещает лишь участвовать в карнавалах с переодеваниями, только потому, что карнавалы были тогда праздниками в честь языческих богов. А 13 канон Гангрского Собора даже запрещает монахиням носить рясы, как у монахов, чтобы не гордились, и не ханжили. И все? И все! «Мужская одежда» в древнем мире, где писались каноны это то, что сегодня считается женской одеждой: хитон (который носил и Христос), и гиматий. Брюк ни ранние христиане, ни римляне ни греки не носили! А сегодня брюки и женская, и мужская одежда. А вот священники сегодня носят, с точки зрения нашей культуры, женскую одежду - ибо ряса это платье. Бог их простит, а вот женщин в брюках и прощать не надо. Поэтому глупо бороться и за брюки и платочки на женских волосах! Сегодня в России женские волосы ничего особенного не означают, и никого из мужчин не распаляют. Да и неужели Бога можно обмануть этим никчёмным переодеванием??!!

Это, например в Иране женские волосы символ эротический, а у нас он просто парикмахерский, не более. Поэтому и платок в русской церкви далеко не так обязателен, как в иранской мечети (да и не пускают женщин в мечеть), или в древнехристианском храме, где нравы были вполне восточные. Один мой знакомый христианин радикал (вместе учились в Семинарии), привёл своих двоих дочек в первый класс школы в платках (ведь они христианки). Когда учительница вежливо попросила привести их образ в надлежащий вид, мой знакомый возмутился и забрал детей из школы, из 1-го класса!!! Вот до чего доводит православная дремучесть.

Слова Спасителя «ищите же прежде Царства Божия и правды Его» (Мф. 6, 33), обращены к каждому христианину. И если монашествующие не отвечают своему предназначению, если они строят свою жизнь не в духе Евангелия Христова, а более в духе мира сего, то миряне, теряя живой пример, вместе с ним теряют и благочестие, и верные жизненные устремления.

«Святые отцы превратили монастырь в духовный град, а мы сегодня превращаем его в мирской город», – говорит старец Паисий Афонский – «да не будет такого…»  Словами этого старца и подвижника, чтимого всем православным миром, хотел бы закончить свое сообщение, выразив надежду, что современное общежительное монашество найдет в себе силы осуществить свое истинное предназначение, и тем самым послужить нашей Церкви и нашей Родине...

А участники от Калуги были наши крутые блогеры Шапша и Денисов???

Видимо вспомнил средневековье, и совершает принародное самобичевание!!!

.

Выдающийся калужский историк-краевед Дмитрий Иванович Малинин родился он в с. Тарасьеве Лихвинского уезда Калужской губернии в семье священника. Род Малининых был исконно калужским , и происходил из Калужского уезда. Отец Дмитрия Иоанн Иоаннович, и дед Иоанн Яковлевич верой и правдой служили Православной церкви. Мать Мария Николаевна тоже была дочерью священнослужителя. Окончив Калужскую Духовную семинарию в 1902 году Дмитрий отказался от продолжения учебы в Духовной Академии, и сделал попытку поступить в Варшавский университет, однако не был туда принят по причине пришедшего из Калуги отрицательного отзыва о его благонадежности. Тогда он отправился в г. Юрьев Лифляндской губернии (г. Тарту Эстония), где он был зачислен в студенты историко-филологического факультета Юрьевского университета, знаменитого своими традициями,  и высоким уровнем преподавания. Одновременно Малинин посещал лекции на юридическом факультете. Годы университетской учебы прерывались на некоторое время событиями первой русской революции, но в 1907 году революция завершилась, закончилась и студенческая жизнь  будущего калужского ученого. Дмитрий Иванович получил свидетельство на право преподавания истории и литературы в средних учебных заведениях. На короткий срок он вернулся в отцовский дом, в с. Усты  Козельского уезда, куда переехала его семья. А в октябре 1907 года Малинин отбыл на службу в Екатеринославскую Мариинскую женскую гимназию.

В Екатеринославе он встретил свою большую любовь  Веру Гадзяцкую, девушку очень красивую, смелую, отличавшуюся многими талантами. Однако ее родители в руке дочери Дмитрию отказали. Он тяжело и долго переживал разрыв с Верой, и в начале 1909 года вышел в отставку и уехал домой в Усты. Но материальные обстоятельства вынудили его вновь поступить на службу  в Калужское казенное реальное училище. Однако преподавательская стезя не могла удовлетворить его деятельную, кипучую натуру, которая требовала более широкого поля деятельности - общественной и научной. К тому же у молодого педагога появилась новая страсть, неутолимая жажда познания истории родного края. И в 1910 году Малинин стал членом  Калужской ученой архивной комиссии, на заседаниях которой он выступал с рефератами, а в «Известиях» общества, публиковались его краеведческие статьи.

Кроме этого он читал доклады в Калужском художественном кружке, в педагогическом обществе. А с 1916 г. состоял членом Калужского общества изучения природы местного края,  и входил в состав правления. Тогда же он был избран действительным членом Русского Географического общества, а также Нижегородской и Псковской ученых  архивных комиссий. 1912 год в жизни Малинина стал весьма знаменательным, когда вышли в свет важные труды краеведа: путеводитель по Калуге и очерк «Начало театра в Калуге». В том же году он женился на учительнице Ольге Ивановне Сиротиной. А на следующий год у них родилась дочь Вера.

В период 1913-1917 гг. у Дмитрия Ивановича вышло много публикаций историко-краеведческой тематики, главным образом в калужских периодических изданиях. Октябрьскую революцию Малинин встретил с воодушевлением, но это состояние души вскоре сменилось настороженным отношением к происходившим событиям, и к политике новых властей. Как до революции, так и после краевед не вступал ни в какие политические партии. Зато развил бурную деятельность на разных поприщах. По педагогической линии продолжал читать лекции в Калужском отделении Московского археологического института, служил во 2-й советской единой трудовой школе 2-й ступени, а в 1920-1922 гг. преподавал в сельскохозяйственном техникуме. Г

лавными для краеведа местами службы в 1920-е годы, по сути – делом всей его жизни можно, без преувеличения, назвать Губернский архив и Объединенный музей. С 1921 по 1923 г. Малинин заведовал  Губернским архивным управлением, а после увольнения с этой должности до лета 1929-го состоял там научным сотрудником-архивистом. В качестве заведующего Губ-архивом Дмитрий Иванович участвовал не только в спасении документов дореволюционных учреждений, но и в организации делопроизводства новых, советских органов. Он организовывал розыск архивов, разбросанных по городу и уездам, заботился о перевозке их в Калугу. Ему удавалось сохранить много уникальных исторических материалов. Одной из важнейших его заслуг стала организация уездных архивов. С 1925 года  Малинин занимался разработкой проекта положения об охране памятников в Калужской губернии, провел колоссальную работу по уточнению и дополнению списков объектов историко-культурного наследия края.

В первые послереволюционные месяцы большевики стремились прежде всего удержать власть, им было не до истории и культуры. Осознавая опасность, нависшую над культурным наследием края, именно Малинин начал с объединения местных научно-краеведческих сил. Осенью 1918 года он создал новую краеведческую организацию Калужское общество древностей и охраны художественных произведений, и являлся ее фактическим руководителем вплоть до 1929 г. Под руководством Дмитрия Ивановича КОИД ставил задачу не только сберечь материальные памятники, но и увековечить память о выдающихся калужанах.

Историк - краевед Малинин был известен как солидный научный работник не только в СССР, но и за его пределами (в частности, в Германии и в Польше). Однако физические и эмоциональные перегрузки, работа на износ, когда он не жалел себя, - все это  сказалось на состоянии здоровья. В начале 1926 года последовал «удар», произошла частичная парализация, и наступил вынужденный перерыв в трудовой, общественной и научной деятельности. К концу года он несколько восстановился, но, увы, далеко не полностью. И в 1929 году был вынужден выйти на пенсию. Жизнь краеведа неуклонно шла к трагическому финалу. А тут еще один за другим умерли отец и мать, произошла семейная драма: супруга с дочерью бесповоротно уехали от него в Москву. Тем временем в стране закончилась эпоха революционной романтики, что очень чутко уловил Малинин, и  калужский краевед. С 1917 года по 1933 год появилось 130 его публикаций; он подготовил к изданию двухтомник статей. Его библиотека, начатая ещё в студенческие годы, к концу жизни насчитывала десять тысяч томов. В 1933 году он получил приглашение участвовать в международной выставке исторической книги в Варшаве. Последним плодом его творчества был труд о пребывании Гоголя в Калуге.

26 ноября 1933 года  Дмитрий Иваночич Малинин умер в своём доме в Калуге, и был похоронен на Пятницком кладбище.

В память об известном историке-краеведе на доме № 10 по 2-му Красноармейскому переулку, где Малинин жил долгое время, установлена мемориальная доска.

Управление культуры, образования и спорта г. Калуги, Калужский областной краеведческий музей,  и Госархив Калужской области в 2010 году в издательстве «Золотая аллея» выпустили его книгу «Неизданные рукописи».

С ноября 2015 г. в Калуге проводятся ежегодные научные чтения памяти Д.И. Малинина.

В Калуге после реставрации открыт уникальный объект культурного наследия федерального значения «Палаты Торубаева и ворота» (Дом Малинина)», построенный в первой половине XVIII века купцами Торубаевыми — владельцами Калужской парусной фабрики. Здание построено более 250 лет назад. Здесь с 1913 по 1933 год проживал известный калужский историк-краевед Дмитрий Иванович Малинин.

Музейная экспозиция разместилась в доме купцов Торубаевых во 2-м Красноармейском переулке, где жил и работал Малинин. Здание отремонтировали, и теперь здесь размещается региональное отделение Российского Военно-Исторического общества. Открыла программу чтений памятная церемония на Пятницком кладбище, участники возложили цветы на могилу историка. За годы проведения конференция превратилась в место обнародования последних достижений в области краеведения.

Не один год обсуждается вопрос установки памятника знаменитому калужскому краеведу Дмитрию Малинину, да и другим знаменитым калужанам. Но воз и ныне там. Зато безо всяких проволочек, каждый месяц в городе лепят неких "уродцев-космонавтиков" на каждом углу, и неизвестно когда этому маразму придет наконец конец. И в Калуге появятся наконец памятники нашим великим землякам!!!

Вообще-то соловья баснями статистикой не кормят. Завершена грандиозная и очень нужная работа. Галчёнков стал им уже почти родным, считал их целый год в поте лица, и перелетал с их стаями с места на место...

С нетерпением ждём появление в Калуге наших африканских друзей, из племени чумбо-юмбо, для обмена с ними нашими культурными ценностями.

Может даже побратаемся с ними хижинами...

Российского генерала Скобелева, который вошел в историю под псевдонимом «Белый генерал» (Ак-паша), современники сравнивали с Суворовым. Он не проиграл ни одной битвы, всегда заботился о своих солдатах и у него был такой высокий авторитет, что прикажи Скобелев своим войскам не отдать честь самому российскому императору, не отдали бы. Михаил Дмитриевич Скобелев заслужил славу лучшего полководца России второй половины XIX в. Успешные действия войск за свободу болгарского народа под командованием Скобелева в ходе русско-турецкой войны 1877-1878 гг. принесли ему популярность в России и Болгарии.

Михаил Дмитриевич происходил из дворянской семьи. Его отец Дмитрий  Скобелев был генерал-лейтенантом, а мать Ольга Николаевна имела репутацию высокообразованной и добродетельной женщины. Михаил родился 17 сентября 1843 года, в Петербурге, в доме своего деда коменданта Петропавловской крепости  Ивана Скобелева, который и занимался воспитанием Михаила до шестилетнего возраста. Дед стремился внушить Михаилу уважение к царю, вере и отечеству, рассказывая ему о военных годах, а затем отец пригласил немца в качестве гувернера, который стал обучать Михаила с помощью пощёчин и розог. Но натолкнулся на упрямство Михаила, который в одной из подобных сцен сам ударил немца. В результате этого инцидента горе-воспитатель был уволен, а Михаил через непродолжительное время оказался в парижском пансионе Жирарде.

Педагог - француз сразу оценил способности молодого человека, и под его руководством Михаил прошел курс мировой литературы и всеобщей истории. Ему же Михаил Скобелев был обязан также знанием восьми иностранных языков, тонким пониманием музыки, и интересом к истории. Сначала предполагалось, что Михаил будет поступать на физико-математический факультет в Санкт-Петербургский университет. Однако в 1861 году университет был закрыт по причине студенческих волнений. Не желая терять времени, Скобелев подал императору Александру II, прошение о зачислении себя юнкером в лейб- гвардии Кавалергардский полк, а затем подал прошение на зачислении в Николаевскую академию Генерального штаба, и после блестяще сданных экзаменов был принят в число слушателей.

За Кокандский поход Скобелев был награжден также орденом Св. Георгия III степени и Св. Владимира III степени с мечами. Указом Александра II от 18 февраля 1876 года Кокандское ханство было упразднено, а на его территории образовалась Ферганская область, вошедшая в состав Туркестанского генерал-губернаторства. Первым губернатором Ферганы и всех войск, расположенных на территории области, был назначен Скобелев. Каждое утро Скобелев принимал по любым вопросам население, выслушивал просьбы жителей. В короткий срок он уничтожил в Фергане рабство и упорядочил систему налогов. Чтобы не развращать местных чиновников, Скобелев запретил подношение ему дорогих подарков. Дары, полученные при вступлении в должность губернатора, Скобелев продал с аукциона, а на вырученные деньги купил землю, построил на ней кишлак и провёл арык, поселив наиболее бедные семьи. Скобелев думал и о простых солдатах,  для них были построены военные городки, с русскими школами, и солдаты в Фергану перевезли свои семьи, и тем самым в Азии закреплялось русское население.

Между тем в Европе назревал очередной Восточный кризис, неизбежно ведущий к новой войне России с Турцией за освобождение балканских славян. Зная об этом, Скобелев добился направления в Дунайскую армию.  Русскими войсками, которым предстояло овладеть перевалами и проложить дорогу к Константинополю, и по личному указанию главнокомандующего Дунайской армией великого князя Николая Николаевича, Скобелев лично возглавил атаку перевала. В течение нескольких часов 7 июля противник был выбит с  Шипкинского перевала.  Скобелев в русско-турецкой войне проявил весь свой полководческий талант. При штурме Плевны Осман-паша был ранен в ногу,  и скоро объявил о капитуляции своих войск.

 "Русский генерал еще молод, но слава его уже велика. Скоро он будет фельдмаршалом своей армии и докажет, что другие могут ему завидовать, а не он другим" – сказал тогда Осман-паша.  Первым русским военным губернатором Плевны был назначен Скобелев, которому была поручена и охрана Осман-паши. И новый губернатор, успев уже подружиться со своим пленником, приставил к нему почетный караул. На следующий день в Плевну приехал Александр II. Побывав в доме, занимаемом губернатором, император от всей души поблагодарил генерала за все, что он и его войска сделали под Плевной. Скобелеву предстояла задача очистить город от разлагающихся трупов, найти медиков для лечения раненых турок, и принять жесткие меры к мародерам любой национальности.

После истечения долгого срока пребывания русских войск в Болгарии,  войска IV корпуса вернулись в Россию, где были расквартированы в районе Минска. Население сразу избрало Скобелева почетным гражданином города. Прибыв в Минск, Скобелев приказал отчислить свое жалование корпусного командира "в особую запасную сумму, которая будет расходоваться нуждающимся чинам корпуса". Популярность генерала в России доходила до того, что из ее разных уголков к нему приходили просьбы о помощи и не только деньгами. По мере сил Скобелев пытался помогать обращавшимся к нему людям. Но деятельность Скобелева не ограничивалась лишь командованием войсками корпуса. Ему приходилось выполнять и задания иного характера. После Берлинского конгресса начали осложняться русско-германские отношения. Бисмарк считал, что ни одна страна не сможет противостоять Германии в ведении войны. Скобелев видел в Германии будущего противника России. Он охотно принял предложение Александра II поехать в Германию и ознакомиться с ее армией. Там генерал увидел перспективу сближения Германии с Австро-Венгрией и понял, что этот союз будет направлен против России. О своей командировке Скобелев составил подробный отчет, о сильных и слабых сторонах германской армии и дал указания военному министерству России, что должно быть сделано для укрепления армии.

Не успел Скобелев приехать из Германии как его вновь направляют в Туркестан. Там бунтовали текинцы. Скобелев решил взять крепость Геок-Тепе, которая имела пятиметровые стены в толщину, и никто не верил, что эту крепость можно взять. Несмотря на то, что в крепости было лишь несколько устаревших орудий, гарнизон ее насчитывал около 30 тысяч человек.  В декабре началась осада крепости, а в январе она уже была взята. В конце мая 1881 года Скобелев прибыл с рапортом о взятии Геок-Тепе в Петербург. Здесь его принимал уже новый император Александр III.  Встретившись с бывшим главой правительства покойного императора, графом  Лорис-Меликовым, Скобелев пожаловался, что ему победителю, император не предложил даже сесть. Холодный прием Александром III был не первым ударом, обрушившимся на Скобелева после русско-турецкой войны.

В декабре 1879 года была внезапно умер отец Дмитрий Иванович, но более страшная весть настигла Скобелева на полпути к Геок-Тепе. Мать Скобелева Ольга Николаевна, собиралась строить храм в Болгарии на средства, собранные в России.  По дороге на коляску, в которой ехала мать Скобелева с и ее спутники с деньгами напали грабители. Ими были убиты горничная и сопровождающий офицер, а  Ольгу Николаевну зарубили. Только унтер-офицеру Иванову, получившему два ранения, удалось бежать и добраться до Филипполя. Отряд дружинников пустился в погоню за убийцами, и настиг их у селения Дермедере. Завязалась перестрелка, в ходе которой все бандиты были убиты. И Дмитрий Иванович, и Ольга Николаевна были похоронены в родовом имении Спасское на Рязанщине. Рядом с ними Михаил Дмитриевич приготовил могилу и для себя. Все чаще его стали посещать мысли о близкой кончине, и не раз он говорил близким по духу людям: "Я знаю, мне не позволят жить. Не мне закончить все, что я задумал…".

Скобелев последнее время постоянно думал о близкой кончине. Он начал распродавать родовое золото и ценные бумаги. В написанном завещании родовое Спасское передавалось инвалидам скобелевских походов. Проведя маневры корпуса, он закончил свои дела в Минске и 22 июля выехал в Москву, объявив, что хочет посетить Спасское, где строятся больницы и школы. Приехав в первопрестольную столицу утром 25 июня и остановившись в гостинице "Дюссо", Скобелев сообщил Аксакову, что будет у него на следующее утро. Однако в тот же день он явился к нему на Волхонку и со словами: "В последнее время я стал подозрительным”, и передал связку бумаг. Расставаясь, он сказал: "Я всюду вижу грозу".

Днем 25 июня Скобелев был в известном московском ресторане "Эрмитаж", проводя время в одиночестве, а после обеда вечером он отправился в гостиницу «Англия», которая находилась на углу Столешникова переулка и Петровки. В этом борделе жили девицы лёгкого поведения, в том числе и Шарлотта Альтенроз (Ванда), кокотка неизвестной национальности, приехавшая в Россию, по недостоверным данным, из Австро-Венгрии, говорившая по-немецки, занимавшая в нижнем этаже роскошный номер, и известная всей Москве. Вечер продолжился в номерах этой известной московской особы, и всё дальнейшее стало известно лишь с её слов, когда она, в ужасе прибежав к дворнику, рассказала, что в её номере умер офицер. Вместе с полицией дворник вошел в номер и увидел мертвого «Белого генерала». Тело Скобелева было вначале перенесено в гостиницу "Дюссо", а затем в церковь Трех Святителей у Красных ворот.

По Москве, охваченной отчаянием, скорбью и слезами, ходили упорные слухи, что Скобелев был отравлен. Но даже единого мнения об отравителях не было. Одни говорили, что его убрала германская разведка за его выступления против немцев, другие агенты собственного правительства, опасавшиеся, что Скобелев все же решится на какое-нибудь серьезное выступление, и будет коронован под именем Михаила II. Третьи говорили, что Скобелева никто не отравил, а просто образ жизни, который он вел в последние годы, уже не соответствовал возрасту, и что сердце было изношено, и в этом борделе оно просто остановилось.

Михаил Дмитриевич скончался в Москве 25 июня 1882 года, и ему не было и 40 лет. Внезапная смерть Скобелева потрясла всю Москву, и Россия и Болгария погрузились в траур. Скобелева решили похоронить в его родном имении. Вначале гроб несла специальная военная команда, которой было поручено сопровождать тело Скобелева в Спасское. Но вблизи села к команде подошли крестьяне, помнившие последний приезд Скобелева зимой этого года, новогоднюю елку с роскошными подарками, которые он привез для их детей. Они попросили разрешения самим нести гроб последнего владельца Спасского.

Гроб был внесен в местную церковь Преображения, где после отпевания состоялось его захоронение в приделе св. Михаила Архангела. Множество венков, присланных из самых отдаленных мест России, было возложено на гробницу героя. Скобелев был похоронен в своём родовом имении, селе Спасском-Заборовском Ряжского уезда Рязанской губернии (в настоящее время — с. Заборово Рязанской области), рядом с родителями, где он ещё при жизни, предчувствуя кончину, приготовил себе место. В настоящее время останки генерала и его родителей перенесены в восстановленный Спасский храм этого же села.

Через 30 лет на деньги, собранные всей страной в Москве на Тверской улице 24 июня 1912 года, был открыт памятник Михаилу Скобелеву, который простоял недолго - всего шесть лет, когда после революции был снесён по решению Советов.

В начале 1950-х годов, казалось, наступает пора восстановления памяти Скобелева. Этому содействовал и фильм братьев Васильевых "Герои Шипки", в котором легендарного генерала сыграл Евгений Самойлов. Но прошло несколько лет, политическая ситуация опять изменилась, и более чем на тридцать лет имя Скобелева снова оказалось под негласным запретом. Лишь в последние годы оно постепенно начинает возрождаться. Выходят книги, документальные фильмы, образуются Скобелевские общества.

В Рязани открыт бронзовый бюст героя, в Москве в 2014 был открыт памятник, а в Южном Бутове появилась Скобелевская улица.

Надеюсь следующим будут два "космонавтика-дзюдоиста", и это "произведение искусства" - подарят Путину. Может тогда примитивный маразм в Калуге наконец закончится...

Во время войны...Позор..

Со следующего года россияне должны будут отдать квартплату не к 10-му, а к 15-му числу.

Госдума приняла закон, переносящий крайний срок оплаты жилищно-коммунальных услуг с 10-го на 15-е число месяца. Авторы документа исходили из того, что большинство россиян получают зарплату 12 или 15 числа, и это позволит им избежать просрочек и пени.

Квитанции будут предоставляться плательщикам не позднее 5-го числа (сейчас – до 1-го числа).

Комовское наследие в действии. "Главарх" уехал, а клоуны остались...

Михаил всё это дела давно минувших дней. Это всё уже изучено и переучено. Займись делом, и пиши лучше о сегодняшней войне, которая не менее кровопролитна, за более короткий срок. Ты же видишь, что каждый день в область приходят гробы героев, о которых мы так ничего и не узнаем.

Их тихо похоронят на родине, а горе их матерей, жен, детей - эти "невидимые миру слёзы" - как говорил Чехов - останутся за кадром. За эти годы мы уже привыкли к чужим смертям на фронте. И живём как будто нет никакой войны - веселимся, пьём, гуляем. По ТВ сплошные шоу с сомнительными людьми, когда всё грешное преподносится бомондом, как некое достижение. Оглянешься вокруг и видишь пир во время чумы войны. Представляю, чтобы это было бы в Великую Отечественную. А ведь по своей сути сейчас идёт третья Отечественная война, а не абракадабра СВО. Зачем властям так примитивно называть эту войну - мне неведомо. В тоже время власти, потупив глаза, скрывают наши реальные потери. Россия велика, и эти разлетающиеся во все концы страны гробы, сглаживают ощущение больших потерь и смертельной опасности нависшей над страной. Воистину был прав Эрих Мария Ремарк сказавший: «Смерть одного человека - это трагедия, смерть миллионов - статистика»....

Можно не строить, а благодаря плагиатору Комову, можно просто переоборудовать....

Это хорошо, что взяли эти руины под охрану. Надеюсь, что теперь то их уже никто не ограбит. Для справки: Таких храмовых руин на территории нашей области более 120. Может их все скопом взять под охрану???

Считаю, что это знаменательное историческое событие, должно войти в анналы нашей области.

Купец Губкин, где ты???

А ведь ближе к сентябрю Шапша поедет к Путину получать благословение на следующий губернаторский срок. На что ВВ обычно отвечает, что я вас мол поддерживаю, но всё решают избиратели....

О том, когда и откуда появился сифилис, исследователи спорят до сих пор. Достоверно известно лишь, что в Европе настоящие эпидемии начались в 15 веке, и к концу этого века случаи заболевания уже встречались на территории современной России, прежде всего, в западных регионах. Однако особенно актуальной проблема стала при Петре I, когда эти сомнительные «трофеи» стали провозить из военных походов. А дальше ситуация становилась только хуже. Как же боролись с этой напастью до революции?

Еще при Петре I вышел указ «о бесплатном лечении всех военнослужащих, кроме офицеров, которые "себе наживают болезни французские», эти офицеры лечились за свой счет. Также в профилактику заболеваемости входила борьба с проституцией. Для «перевоспитания» жриц любви отправляли в так называемые прядильные дома, где они в спартанских условиях занимались «общественно-полезным трудом». На базе одного из прядильных домов при Елизавете открылась знаменитая Калинкинская больница, первая российская больница, специализировавшаяся на венерических болезнях.

Столичный генерал-губернатор Глебов 17 мая 1763 года докладывал Екатерине II, что в городском госпитале более половины больных «одержимы франц-венерией». В том же году императрица подписала указ об открытии «нарочных домов», специализировавшихся на лечении венерических болезней. Отличительной чертой подобных заведений было то, что пациенты, не состоявшие на госслужбе, могли лечиться анонимно. Однако многие обращаться за помощью не спешили. Жриц любви после такого лечения могли отправить на поселение в Нерчинск. Туда же могли сослать и крепостных, если помещик не хотел оплачивать их лечение и забирать назад. Однако количество заболевших только росло. В 1790 году Радищев в своём «Путешествии из Петербурга в Москву» описывает похороны ребенка, отец которого сокрушается, что стал сам невольным виновником его смерти из-за сифилиса. Количество больных резко возрастало во время войн. Всплеск заболеваемости случился сразу после войны 1812 года, особенно среди военнослужащих.

"Взятием Парижа хотя и кончились причины болезней от перемены воздуха, трудов, и недостатка пищи происходящих, но зато открылись гораздо важнейшие к произведению между воинами такой болезни, от которой едва ли не больше их погибнет, нежели от самой войны...».

Больных сифилисом было столько, что при осмотре в воинском присутствии, забраковывали только новобранцев в острозаразной стадии болезни. А остальные сифилитики признавались годными к военной службе.

В 1835 году заболеваемость в армии составляла 58 на 1000 человек. Долгое время главными разносчиками заразы были проститутки, с которыми "боролись" на государственном уровне - пугая граждан последствиями опасных связей, и «отловом» жриц любви. Николай I, убедившись, что ни то, ни другое не помогает, решил проституцию легализовать. В 1843 году был учреждён Врачебно-полицейский комитет, чьи сотрудники должны были выявлять и лечить проституток. Теперь жрицы любви были обязаны иметь смотровую книжку, куда регулярно заносились данные о медицинском осмотре.

Рассадниками заразных заболеваний, включая венерических, были также и тюрьмы. Этому способствовало и скученное проживание, и несоблюдение санитарных норм, и «неформальные» отношения между некоторыми заключёнными. При этом болели не только заключённые, но и те, кто должен был их охранять. Часто случалось, что конвойные, сопровождавшие осуждённых, злоупотребляли служебным положениям, и домогались каторжанок, которые обычно были из не самых благополучных слоев общества, и не отказывали им из-за некоторых послаблений. Рассадниками болезней также часто становились детские приюты. Среди брошенных младенцев-отказников случаи врождённого сифилиса встречались часто, и не всегда болезнь проявлялась сразу. Нанятые для них кормилицы заражались сами и заражали других детей. А кормилицами часто работали приехавшие на заработки крестьянки, которые, вернувшись в родные деревни, заражали домочадцев и своих односельчан.

Любопытные сведения дала «Половая перепись московского студенчества», которую провел медик М. Членов. (фамилия прямо в тему))). Согласно анонимным опросам, проведённым среди студентов Московского университета (студенты были в основном юноши около 20 лет, девушек тогда в ВУЗы не принимали). Среди опрошенных только 21% «принимают меры против беременности и заражения», чаще всего «антисептическими обмываниями» - 30%, или использовали презервативы – 25% , но при всём этом 2.7% студентов имели сифилис. Из числа заболевших 87% получили его половым путем, 77% заразились от проституток, 10% от домашней прислуги. 69% заразившихся болели только сифилисом, остальные имели и другие заболевания, чаще всего ещё и гонорею.

Долгое время не было препаратов, которые могли излечить сифилис полностью. Лечение могло лишь замедлить его развитие. Обычно шли в ход препараты на основе ядовитой ртути, которые втирались в ноги пациентов. В 1880-х стали использоваться соли висмута, которые считались менее токсичными, чем ртуть. А в 1910 году появился препарат «Сальварсан 606», который считался первым по-настоящему эффективным средством против сифилиса. Пауль Эрлих работал над его созданием ещё с 1906 года, и для этого проводил многочисленные опыты с мышьяком, среди которых 606-й, наконец, увенчался успехом. Эрлих в 1908 году получил Нобелевскую премию, правда, за исследования в области иммунологии, а не за сей прославленный препарат. «Сальварсан» дословно переводится как спасительный мышьяк. Мышьяк тоже давал побочные эффекты, поэтому опыты были продолжены. Употребление «Сальварсана» провоцировало выкидыши и вело к бесплодию.

Число 606 стало своего рода паролем. Из воспоминаний фармаколога Аничкова: «В дорогой практике частнопрактикующих врачей препарат Эрлиха быстро нашёл употребление. Помню, на окнах трамваев часто можно было видеть рекламные объявления: “Доктор (фамилия и адрес): 606 на ходу, тайна гарантирована. На ходу значило без помещения в стационар.."

Довольно долго сифилис был прежде всего бичом больших городов. В сельской местности он встречался реже. По мнению исследователей, в деревне большинство случаев заражений происходило бытовым путем. Даже если крестьяне знали о наличии у себя данного заболевания, то часто не догадывались о том, насколько оно заразно, поэтому продолжали есть всей семьей из общей посуды, могли попросить докурить папиросу и т.д. Причинами болезней, по мнению многих, был стандартный набор: продуло, надорвался на работе, порчу навели. Доктор Попов в исследовании «Русская народно-бытовая медицина», в начале 20 века пишет: «Простуде часто приписываются не только такие болезни, как ревматизм, перемежающаяся лихорадка, тифы, рожа, все лёгочные заболевания и между ними крупозная пневмония и чахотка, но иногда триппер и сифилис...». К тому же часто встречалась точка зрения о том, что на все воля Божья, если человеку суждено помереть, то он и так помрёт хоть от сифилиса, хоть от чахотки, хоть просто с возу неудачно упадет (Гоголь обыграл это в своём "Ревизоре"). В итоге в 20-м веке встречались целые деревни, где все жители от мала до велика были сифилитиками.

Многие крестьяне, не осознавая опасности, не хотели тратить время на длительное лечение, и не соблюдали все рекомендации врачей. Распространению сифилиса способствовали также отхожие промыслы. Невозможность заработать дома заставляла многих оставлять семью, и отправляться в различные промышленные и торговые центры, города, на пристани и т.п., в выходе из деревни на далёкие промыслы виделся единственно спасительный выход. Во многих губерниях отходники составляли от 30 до 60% взрослого мужского населения. Женский неземледельческий отход являлся более продолжительным, чем мужской. Женщины, отправлявшиеся на отхожие промыслы самостоятельно, по отдельным паспортам были преимущественно незамужние. Отходники вступали в беспорядочные половые связи, и пользовались проститутками. Распространению сифилиса способствовало и пьянство, напрямую связанное с развратом. Сами больные свидетельствовали, что при некоторых дешёвых ночлежках имелись конуры, где выпивший лишнюю рюмку простолюдин за несколько копеек, мог найти удовлетворение своим половым инстинктам. Недорого предоставляли свои услуги фабричные работницы, солдатки, жившие без мужей, прислуга, торговки ситниками, грушами, бродяжки, приходившие по праздникам из окрестных селений в город. Исследователи обратили особое внимание на то, что сифилис распространился в деревне очень быстро, и преимущественно не половым способом. Так, Михайлов упоминает факт заражения сифилисом в одной семье 9 человек из 12 в течение двух лет. В распространении сифилиса быт крестьян действительно играл большую роль: непонимание болезни, скученность семей, обычай отсасывать грудь губами повитух, совместное употребление пищи, кормление детей пережёванной едой, употребление одной трубки и папиросы. Нередко больные поступали в больницы, выдержав полный курс лечения у знахарей. Ситуацию усугубляло то, что медицина в то время была не в состоянии лечить запущенный сифилис.

Екатерина II обратила внимание на эту проблему, и в мае 1763 года потребовала устроить особую сифилитическую больницу для женщин. Петербургская обер-полицмейстерская канцелярия наняла на Выборгской стороне, недалеко от сухопутного госпиталя, дом у купца Овчинникова. А чтобы «бабы и девки» не сбегали, к дому был приставлен военный караул. Содержание и лечение их должно было производиться на деньги медицинской коллегии, с тем, чтобы впоследствии все израсходованные суммы возвращались из средств Кабинета ее Императорского величества. Спустя 20 лет это полицейское заведение было заменено «больницей за Калинкиным мостом, для прилипчивых секретных болезней». В нее уже могли поступать все желающие. «Больница сперва имела только 60 кроватей, - писал петербургский краевед Пушкарев: "В отношении больных соблюдалась столь величайшая скрытность, что строго запрещено было расспрашивать о звании поступающих в заведение, и до совершенного выздоровления и выхода позволялось им даже оставаться в масках...». Состоятельные жители обеих столиц, конечно же, лечились дома, а в больницу ложились москвичи и петербуржцы среднего достатка, не имевшие возможности платить огромные деньги за ежедневные визиты врача. Правда, решались лечиться в больнице самые отчаявшиеся, потому что условия в них подчас походили на наказание за грехи, и не способствовали исцелению.

Особое внимание к лечению своих подданных от сифилиса проявлял Николай I. Некоторые мемуаристы объясняли такое внимание императора Николая Павловича к сифилитикам потрясением, которое он пережил в юности, когда доктор Крейтон отвёл его в военный госпиталь, и показал «одержимых любострастной болезнью» солдат. «Больные, которых я увидел, рассказывал Николай I дежурному ординатору Калинкинской больницы Реймеру в 1835 году, произвели на меня такой ужас, что я до самой женитьбы своей не знал женщин...». Но механизм болезни был давно запущен, и остановить его Николай I пытался всю жизнь.

В 1841 году для государственных крестьян издали «Наставление о врачебном пособии людям, где нет медиков и лекарей», в котором подробно разъяснялось, что следует делать, если в семье обнаружен сифилитик. Инструкция предписывала срочно обратиться к лекарю или фельдшеру, а если поездку к ним пришлось отложить, то больных следовало отделить от здоровых, не есть и не пить из одной посуды, и не носить их одежды. Самим же себя отнюдь не лечить, и советов от лекарок не принимать Но, видимо, государственные крестьяне не спешили признаваться в своих «стыдных болезнях», и позже, при учреждении у них волостного управления, им опять было строго указано: «Каждый хозяин дома, в котором окажутся больные горячкою с пятнами, и другими прилипчивыми или тяжкими болезнями, равно и любострастными, обязан тотчас дать знать о сем сельскому старосте, чтобы их содержали и до распутства не допускали...»

Но и в городских больницах, и в госпиталях часто лечили «срамную болезнь» брезгливо и неряшливо, не беря во внимание то, что жертвами ее становились отнюдь не распутники и грешники, а покурившие одну трубку, попившие из одной кружки, помывшиеся из одного корыта. Замечателен способ лечения венерической болезни, производимый бабками или другими знахарками. Способ этот, известный под названием “положить в траву”, состоит в следующем: больной, одержимый сильнейшими припадками сифилитической болезни, как то: сильными болями в костях, ранами и язвами на разных частях тела, помещается в довольно теплой комнате, и ежедневно пьет крепкий отвар, приготовленный из потогонных трав. При этом он употребляет ежедневно по рюмке водки с раствором сулемы. Кроме внутреннего употребления лекарств, больные окуриваются парами сладкой ртути, с раскаленного камня, причем тщательно окутываются одеялом, кроме головы. Это окуривание производится с целью выгнать наружу сильную испарину, и тем вывесть заразу из организма...». Смертность от такого самолечения была едва ли не такой же большой, как от самой болезни. Потребовались десятилетия для того, чтобы приучить крестьян обращаться с венерическими заболеваниями в больницы.

На состоявшемся в 1897 году съезде по обсуждению мер против сифилиса в России много спорили все о тех же проблемах, что пытался решить полвека назад Николай I: как улучшить надзор за явной и тайной проституцией, как уменьшить риск кормиличного промысла, как воспитать юношество в «духе нравственной чистоты, воздержания и уважения к женщине», как просветить крестьян. Но и через 10 лет после съезда во многих отечественных и зарубежных медицинских трудах отмечалось, что темпы сифилизации России не уменьшились.

Сифилис не щадил ни сословия, ни пол, ни возраст, ни местности. От болезни страдало 24% всей интеллигенции. Не менее 71% беременных сифилитичек рожали мёртвых младенцев или детей, умиравших в первый год жизни. Местами этот показатель достигал 86%. Врачи отмечали, что к концу XIX века болезнь стала поражать более ранний возраст - от 15 до 20 лет. Как правило, заразившийся мужчина, продолжал посещать проституток до тех пор, пока болезнь не заставляла его обратиться к врачу. Считалось счастливым случаем, если совершенно здоровая девушка из хорошей семьи, вступив в брак, не заражалась какой-нибудь болезнью от своего мужа. Но доминирующая роль проституции в распространении сифилиса подвергалась сомнению. В эпидемии страшной болезни виновником являлся весь народ.

Но вот случилась революция и падение старой России, закончилась и гражданская война, но эпидемиологическая обстановка, как по сифилису, так и гонорее не улучшилась. Но когда борьбу с этими болезнями возглавил нарком здравоохранения Семашко, то в 20-30е годы заболеваемость разными болезнями - включая и сифилис (как и детская смертность) стали падать, а средняя продолжительность жизни расти. Власти не жалели денег и создавали сеть медучреждений а главное пожалуй - распределили имеющихся врачей более менее равномерно по всей стране. Свою роль сыграла и борьба с проституцией, и просветительская работа ("Мы сказали Кате - спи одна в кровати" - этот плакат 1920-х не секс - просвет, как можно подумать в наше развращенное время, а призыв не спать вповалку всем на грязных полатях. Всего за 15 лет, начиная с первой половины 20-х годов и до конца 30-х, удалось радикальным образом улучшить ситуацию с этим бедствием, и свежий первичный и вторичный сифилис перешел из разряда распространенных социальных болезней в разряд раритетов. Полностью искоренить его не удалось, но, к примеру, и найти свежий случай для демонстрации студентам в мединституте стало проблемой. "Советы" успешно покончили с эпидемией, и к 1940 году уровень заболеваемости cифилиcом снизился в 28 раз по сравнению с 1913 годом.

Согласно данным медицинских отчетов, в первые два года Великой Отечественной войны, когда военные действия протекали на территории Советского Союза, не оккупированной вражескими войсками, заболеваемость венерическими болезнями в войсках Красной Армии была крайне незначительна, и не превышала довоенный уровень. Однако с переходом в наступление, когда советские войска вступили на территорию Советского Союза, освобожденную от оккупации, где вражеские войска, создав режим жестокой эксплуатации и насилия, распространили венерические заболевания среди гражданского населения, где венерические болезни среди населения и до войны имели весьма широкое распространение, количество венерических заболеваний в войсках резко повысилось. На всех фронтах были введены штатные должности фронтовых и армейских венерологов. Те не только контролировали работу врачей и подсчитывали число зараженных солдат, но и распределяли медикаменты. Не забывали при этом и о гражданском населении. Вслед за Красной армией двигались «венерологические отряды», организованные Минздравом: их задачей было выявить заразившихся среди местного населения и обеспечить лечение.

Кроме того, венерологи проводили медосмотры, следили за лечением солдат, которое проводилось в специальных «венерических» госпиталях, а должны были выявлять источники заражения военнослужащих. Первыми их помощниками были органы НКВД, которым «добрые» соседи доносили на женщин, которые сожительствовали с немцами. В армии венерологи, как правило, сталкивались с двумя недугами - сифилисом и гонореей. Оба лечились не за один день и порой требовали госпитализации. Обычно инфицированные доставлялись в специализированные венерические госпитали. На фронтах, где заболевание за весь период войны оставались незначительными, специализированные госпитали не обустраивались, и лечение проводилось только в отделениях армейских госпиталей для легкораненых. Здесь открывали сифилитическое, гонорейное и кожное отделение. Иногда создавали профилактическую группу, с помощью которой армейский венеролог проводил санитарно-венерическую разведку по выявлению зоны поражения местного населения. В большинстве случаев ее осуществляли армейские и дивизионные венерологи и гинекологи. С сифилисом боролись медикаментозно, в основном использовали препараты пенициллина. Гонорею в полевых условиях искореняли таблетками сульфидина, но, когда тот стал дефицитом, чаще стали использовать «молочную» методику. Успешность этого метода вызывалась тем, что практически всегда врачи могли иметь под рукой коровье молоко в отличие от различных медицинских препаратов. Для лечения нужно было немного - коровье молоко и решительный доктор. Лучше всего врач-женщина. Её стыдились и терпели любое «издевательство». Молоко кипятили десять минут, потом вводили его больному внутривенно, после чего температура тела пациента поднималась до 41ºС. Далее больного клали на стол, вчетвером удерживали его, а санинструктор с помощью зонда сдирал у «мученика» слизистую мочеиспускательного канала. После этого пациент шел на поправку, но каждый поход «по-маленькому» становился для него мукой, напоминая о минутах сладкого удовольствия. Почти так же часто солдат лечили скипидаром, который очищали, растворяли в масле, и вкалывали куб-полтора в больное «место». В первые сутки после инъекции болезнь обострялась, но позже больной больше страдал от высокой температуры до 39 ºС, и очень сильных болей в месте инъекции, которые приковывали пациента к кровати на неделю. Всеми этими страданиями для красноармейцев дело и ограничивалось, иных санкций кроме принудительного лечения, к подхватившим заразу солдатам не применяли. Даже к женщинам, ставшим источником болезней, относились схожим образом. Хотя, обычно, после второго «залёта» сразу отправляли в тыл. Командир всегда находил причину для такой «вредительницы», а медчасть соответствующую справку для признания негодной по состоянию здоровья. Другое дело партизаны, когда в лесу за гонорею могли и расстрелять. Так, советский командир лесных мстителей Антон Бринский, руководивший отрядом особого назначения НКВД в лесах Украины, в конце октября 1943 года написал в Украинский штаб партизанского движения о том, что среди его бойцов распространились венерические заболевания. Источником стала некая замужняя дама Евдокия Кузнецова, «подкинувшая» проблем четырем командирам и двум рядовым партизанам. По словам Бринского, ее расстреляли с формулировкой «за измену Родине». На фронте бывали случаи, когда командир мог расстрелять женщину, от которой заразился. Чтобы избежать ответственности за такие действия он, как правило, давал жертве тяжелое боевое задание, в ходе которого она погибала, или когда отказывалась выполнять (понимала, что живой не вернется), тогда её арестовывали и расстреливали за отказ выполнить приказ. Один из таких варварских способов наказания женщины за заражение половыми болезнями командиров произошел в конце 1942 года, в одном из подразделений инженерных войск 67-й армии. Вечером в землянке лейтенанта собрались выпивать два полковника и хозяин жилья лейтенант. В ходе пьянки к ним пришла военфельдшер Нина, и тоже присоединилась к кампании. Впоследствии лейтенант пошел с женщиной в соседнюю землянку, где у них произошел половой контакт. Через некоторое время он заболел венерической болезнью и рассказал об этом полковникам. «Вечером мы собрались втроем, - вспоминал лейтенант. В разговоре о моем заболевании полковник тоже признался, что он болен и тут же решил военфельдшеру Нине дать боевую задачу — уйти к немцам в разведку, с расчетом, что отказ повлечет за собой арест и расстрел. И действительно уже через час после отказа пойти в расположение противника женщину расстрелял один из инфицированных ею полковников.

Как уже отмечалось выше, количество заболеваний военнослужащих Красной Армии венерическими болезнями резко увеличилось, когда она пошла освободительным походом в Европу. Особенно ощутимый удар по красноармейцам нанесли немки, которые сами отдавались за буханку хлеба или банку тушенки. По сообщению Военного совета 47-й армии «в марте 1945 число венерических заболеваний среди военнослужащих возросло по сравнению с февралем сего года в четыре раза». «Женская часть населения Германии в обследованных районах поражена венерическими заболеваниями на 8–15 %» - докладывал командующий армией. Несмотря на такое отношение к женщинам, венерические болезни, как правило, имеют две стороны, мужчину и женщину. И как показали исследования советских ученых, мужчины были виновны в разнесении «заразы» в четыре раза чаще женщин, а страдали за это, конечно, женщины. Те же исследования свидетельствуют, что количество вылеченных и восстановленных в строй советских военнослужащих за весь период войны составило 96,5%, к общему числу зараженных. Полученный опыт в лечении «позорных болезней», позволил советским врачам сократить срок лечения заболеваний в среднем с 31 дня в 1941 году, до 26 дней в 1945 году. В этом, весьма важное значение имело развертывание специализированных госпиталей или отделений фронтовых, армейских, дивизионных и в глубоком тылу; больные с латентным сифилисом в большинстве лечились амбулаторно общевойсковыми врачами при частях, или направлялись в тыл; с 1943 года было разрешено проводить уплотненное лечение сифилиса.

Показательно, что венерическая болезнь мягкий шанкр не был из армии занесен в страну; больные с заразными проявлениями вглубь страны с фронта не пропускались. Отпускались домой только те больные сифилисом, которые получили не менее двух курсов антисифилитического лечения. Все они, сейчас же по прибытии, через военкоматы и районные отделы здравоохранения брались на учет гражданскими лечебно-профилактическими учреждениями для продолжения лечения. Следует отметить, что поставщиками венерических заболеваний на Родину были не только военнослужащие, но и репатриированные советские военнопленные и насильно угнанные остарбайтеры. Для их санации в группе оккупированных войск в Германии был создан 71 лагерь и 17 сборно-пересыльных пунктов, через которые ежемесячно проходило по 150-200 тысяч человек. В этих лагерях СМЕРШ выявлял предателей и врагов, а врачи больных венерическими болезнями. Для последних были организованы специальные госпитали и медсанбаты, которых к середине 1945 года их насчитывалось 86 единиц. О масштабах их работы можно судить по следующим цифрам. До августа 1945 года в СССР было перевезено до 4 миллионов человек, среди которых было около 1% вылеченных больных венерическими болезнями. И все же, несмотря на приняты меры, Советский Союз не избежал массового заражения, хотя и в разы меньшего других стран. А затем еще десять лет залечивал «награды фронтовиков». Ну и конечно, сама проблема венерических заболеваний, не говоря уже о статистике, были непубличными темами в СССР. Считалось, что «позорные» болезни, да еще и «заработанные» вне семьи, а внебрачные связи в Союзе относились к аморальным явлениям. И не дай Бог, не только советские граждане, но и весь мир мог подумать, что Красная Армия не только освобождала Европу, но еще и «пользовала» ее.

После войны советская медицина одержала победу над сифилисом, только к 60-м годам, когда как вспоминала старая преподавательская гвардия, сифилитика студентам показать, не всегда и удавалось. Это продолжалось до самой Перестройки, и на 1988 год численность заболевших была 4,3 человека на 100 тысяч. Но уже в 1991 эта цифра под влиянием "свободы" и "демократии" скакнула почти вдвое - 7,2 на 100 тысяч, а в конце 90-х – начале 2000-х, заболеваемость сифилисом составляла уже 278 случаев на 100 тысяч населения, а затем переваливала за миллион - несмотря на мощнейшие лекарства нового поколения. В 2014 году показатель заболеваемости сифилисом составил официально уже 25,5 случая на 100 тысяч населения, а в настоящее время 14-15. Сейчас уже второй год в Москве растет заболеваемость сифилисом. В 2023 году в столице было зарегистрировано около трети всех новых случаев заболевания. 2023 году в России было зарегистрировано около 26 тысяч новых случаев сифилиса, 32% заболевших диагноз поставили в Москве, и по сравнению с показателями 2019 года, заболеваемость выросла в 3 раза.

Смертельные случаи сифилиса сегодня редки, и летальный исход наступает, если человек игнорирует симптомы с течение многих лет, и не отправляется за терапией в наш Калужский областной кожно-венерологический диспансер, на ул. Первомайская, д. 33.

Сдать нужные анализы можно анонимно, а пройти лечение от этой болезни, как по ОМС, так и в частных клиниках, в последних также можно вылечиться анонимно. Для любого пациента «Сифилис» звучит устрашающе, однако впадать в панику не надо. В современной медицине лечение сифилиса достигло значительных результатов. Главное в этом случае при первых признаках вовремя обратиться к врачу. Определить, сколько времени лечится сифилис, под силу только лечащему врачу. Продолжительность терапии может зависеть от возрастных особенностей, течения заболевания, наличия других болезней и так далее. Первичный сифилис лечится около 14 дней. Применяется пенициллиновая терапия. Весь курс прописывается специалистом в зависимости от индивидуальных особенностей пациента. Если больной обратится вовремя, то первичный сифилис лечится полностью за 3 инъекции. Вторичный сифилис лечится дольше, и характерными признаками вторичного сифилиса являются папулы, пятна, сыпь. Затрагиваются не только области половых органов, но и остальные части тела. Для лечения применяются антибиотики пенициллиновой группы. Препарат вводят большими дозами, а начиная с третьего дня терапии, лекарство сочетают с препаратами висмута. Вторичный сифилис лечится от 14 до 45 дней. В стационаре в течение первых 2 недель пациенту 8 раз в день вводится пенициллин. Дальнейшее лечение носит амбулаторный характер с применением бициллина, который применяют 2 раза в неделю.

Но всё же лучше пусть "Да минует нас чаша сия!!!"

Теперь после сентябрьских выборов, на место губернатора можно смело посадить робота, который будет исправно пахать как раб на галерах...

Для полной идиллии на берегу под кустиком, не хватает только современной водителя Алёнушки...

Предлагаю эту анонимную "туристку" Наталью, объявить персоной нон грата, для посещения нашего любимого города. Какой ни есть город, но он наш!!! Может и городской голова нехорош, но как сказал Рузвельт "Да, он сукин сын, но он наш сукин сын! " ...

Всю грязь тянет в Калугу. Теперь будем дышать цементной пылью, которая будет оздоравливать калужан, и озонировать воздух...