Не распространитель порно, не экстремист, все еще реабилитатор нацизма

Стать героем сюжета на НТВ дорогого стоит.

В 2017 году эта история наделала немало шума. О том, как калужанина Ивана Любшина судили за публикации в «ВКонтакте», писали тогда многие федеральные СМИ — от «профильной» Медиазоны до «Медузы» и «Новой газеты». Обвинения были серьезные: возбуждение ненависти либо вражды, реабилитация нацизма и распространение порнографии (статья 282 УК, часть 2 статьи 354.1 УК и пункт «б» части 3 статьи 242 УК). О том, как развивалась эта ситуация и что происходит сейчас, «Калужскому объективу» рассказал сам Иван.

То ли задержание, то ли свадьба

— 25 января 2017 года я вышел на работу, и возле крыльца меня встретил крепкий молодой человек. Показал корочку сотрудника ФСБ и пригласил пройти с ним, сказав, что на меня завели уголовное дело. В машине в сопровождении спецназа в масках меня начали обыскивать. Все происходило как-то показушно, потому что из соседней машины меня снимала камера. Тогда я подумал, что ведется оперативная съемка, но, как выяснилось позже, это был оператор канала «НТВ».

Мы проехали в Следственный комитет, где мне сказали о 282-й статье («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») и сразу предложили сделать чистосердечное признание. Я не стал отрицать, что сам выкладывал у себя на страничке вменяемые материалы, но заявил, что мотивации возбудить к кому-либо вражду или ненависть у меня при этом не было. Затем меня повезли в полицию для снятия отпечатков пальцев, причем было известно, что опечатки уже в базе, но «откатать» их было нужно для картинки. И даже когда я в сопровождении оперативника ФСБ уже выходил из полиции, оператор попросил сделать еще дубль. «Прямо как на свадьбе», — пошутил тогда я. Все это продолжалось больше 4 часов. Затем был осмотр жилища, у меня забрали все гаджеты и даже какие-то книги. Потом допросы возобновились, причем оператор задавал вопросы наравне со следователем. Мне неоднократно предлагали согласиться на рассмотрение дела в особом порядке, то есть без проведения судебных разбирательств, пообещав при этом условный срок. Я отказался. А на последующих допросах я отказывался что-либо говорить, ссылаясь
на 51-ю­­ статью Конституции.

Что интересно: когда вышел ролик на НТВ, там уже велась речь про оправдание нацизма, хотя мне это обвинение пока не предъявлялось.

Нужно больше статей

— Когда статья обо мне вышла на «Медузе», на нее обратил внимание руководитель правозащитной организации «Агора» Павел Чиков. В итоге со мной связался Ильнур Шарапов — их адвокат — и предложил свои услуги бесплатно. А до этого меня защищали адвокат, назначенный судом, и моя коллега Афат Осадова.

Затем в деле появилась еще и статья 354.1 — та самая «Реабилитация нацизма». С этим обвинением я также не согласился, и тогда мне добавили 242-ю: «Распространение порнографии». По этой статье обвинение основывалось лишь на том, что некие публикации были сделаны с чужого аккаунта, который когда-то был зарегистрирован на один из моих телефонов. Это было самое нелепое обвинение, но оно же и самое неприятное, потому что по этой статье не предусмотрены штрафы, а только лишение свободы — условное или реальное. Все 3 дела были объединены в одно производство и рассматривались в Областном суде.

Нет худа без добра: Иван Любшин может теперь запросто сфотографироваться с самым крутым политологом – членом Совета при Президенте РФ по правам человека Екатериной Шульман.

Суд и апелляция

— У меня была возможность выбрать рассмотрение дела присяжными, но мне показалось, что судья — вполне интеллигентный и адекватный. К тому же я подумал, что мой посыл о том, что и нацизм, и большевизм являются преступными режимами, случайные люди могут не понять. Собственно, адвокат из «Агоры» подключился к процессу только на последнем слове, однако он за очень короткое время сумел найти в моем деле множество нарушений. В итоге последнее слово было не риторическим, а скорее, юридическим, где Ильнур Шарапов раскладывал ошибки следствия. Приговор в нынешних российских реалиях можно считать оправдательным: 242-ю статью сняли полностью, а по остальным вышел штраф — 400 тысяч рублей.

Затем было обжалование в Верховном суде. Это случилось 17 января 2018 года. Коллегия из 3 судей, которая рассматривала апелляцию, нас практически не слушала, им было интереснее, как правильно произносится моя фамилия. Возникало ощущение, что этот процесс — чистая формальность. Так и вышло: суд оставил приговор без изменений. Довольно скоро мне заблокировали карту, поскольку я, как экстремист, оказался в черном списке Росфинмониторинга. Мне запрещено производить какие бы то ни было банковские операции, пользоваться картами и даже переводить деньги с телефона на телефон. После этого я не смог официально работать, ведь во многих учреждениях зарплата начисляется только на карту. Возникали какие-то подработки, но возможности уплатить штраф у меня нет. Понимая это, приставы подали заявление о замене штрафа на иное наказание, но суд это также отклонил.

Окно в ЕСПЧ

— Между тем 282-я статья была частично декриминализована, и 14 марта в районном суде мне ее сняли. Таким образом, у меня остался штраф в 200 тысяч по 354-й статье. При этом есть право на компенсацию за обвинение по 242-й, но пока не понятно, сможет ли она полностью покрыть штраф. Но главная задача теперь — покинуть «черный список экстремистов». Правда, мой адвокат сейчас очень занят, а без юридической поддержки это сделать сложно. Ну и более долгосрочный план — выйти на ЕСПЧ, чтобы снять полностью все обвинения.

После всех этих событий я не стал удалять или закрывать страницу «ВК». Конечно, теперь в публикациях я гораздо аккуратнее, практически ничего не пишу от себя — только репосты. Считаю, что в этой ситуации публичность для меня — как иммунитет.