Память с заколоченными окнами: почему Калуга теряет свой культурный слой
В конце июня 2026 года в редакцию обратилась калужанка с жалобой на вновь разбитые окна домика, в котором почти 10 лет жил и работал Константин Эдуардович.
Охранный статус есть, табличка висит, но почему войти внутрь могут только бомжи и вандалы?
Кто путает адреса исторических зданий и стоит ли нам переписывать день рождения Калуги?
Об этом мы поговорили в минувший вторник, 8 июля, с краеведом Юрием Юрьевым.
Позабыт и заброшен
- Юрий, давайте сразу к больному. Дом на Георгиевской, 16. В 1893–1902 годах там жил Циолковский. Сейчас на здании висит памятная доска, а окна разбиты. Почему так происходит?
- Я сам до сих пор не понимаю. Эта эпопея тянется больше десяти лет. Я еще в 2016 году писал о плачевном состоянии этого домика. Проводились субботники — и с губернатором, и с главой города. Порядок наведут, заколотят окна, и снова тишина.
Проблема в том, что у дома нет хозяина. Он числится региональным объектом культурного наследия, и по идее отвечать за него должно областное правительство.
До сих пор это здание никому не передали. Были предложения отдать его музею, но где-то на уровне Минкульта или областных согласований эта инициатива зависает.
Логично, если бы он стал филиалом Музея космонавтики. Но пока он ничей.
- Удивительно. Вроде Циолковский — наш главный бренд. Многие калужане, я уверен, скинулись бы по копейке, чтобы привести дом в порядок. Это же не огромный дворец, а небольшое деревянное строение.
- Действительно, суммы там нужны не космические. Но пока этого не происходит.
Просто приведите его в нормальное состояние, чтобы он не был общедоступным. Сейчас заколачивают окна, но вандалы все равно открывают их. Там ночуют бомжи и наркоманы.
Это центр города, туристический маршрут! Приезжие видят эту табличку «Охраняется государством», полуразрушенную пристройку, мусорные баки рядом и у них возникает только одна реакция: ухмылка.
- А как вы видите решение? Может, бизнес?
- Я уже давно предлагаю областному правительству, пусть любой крупный инвестор, который приходит в регион, возьмет под опеку один или несколько бесхозных объектов культурного наследия.
Это не обременительно для бизнеса, а польза огромная. Тем более, этот дом непригоден для коммерции. И площадь слишком маленькая, и воды с туалетом нет.
Можно было бы сделать там, например, арт-объект или сувенирную лавку. Или даже разместить пункт охраны порядка, чтоб не лазили туда эти бомжи.
Скелет в шкафу историка
- Вы недавно заявили, что общепринятая версия истории дома на улице Воронина, 7 (там сейчас ДШИ №2) ошибочна. Вы фактически пересмотрели выводы краеведа Генриетты Морозовой. Бросили ей вызов.
- Я бы не сказал, что вызов. Но история, она же живая. Когда появляются новые документы, мы должны их учитывать. Исследуя подробный план Калуги 1917 года, я заметил, что в актах экспертизы часто встречаются ошибки. Определяют место одного домовладения, а приписывают историю соседнего.
Дело в том, что Морозова посчитала, что Учительский институт был именно в этом здании. Но я скрупулезно разложил по полочкам все домовладения и выяснил, что институт располагался в доме купца Ерохина. И этот дом сохранился. Он находится чуть в другом месте. Все документы, а это описи 1917–1920 годов, четко говорят об этом.
- Но зачем ворошить прошлое, если все уже привыкли к этой истории?
- Какой смысл вообще знать свое прошлое? Вот сейчас многие занимаются родословными. Это моральное становление, уважение к корням. То же самое с городом.
Нам нужно не мифотворчество, а правдоподобная история. Ошибочных историй только за последние полгода я насчитал порядка 30 по городу.
Праздник с перекосом
- Я знаю вашу позицию насчет календаря памятных дат. Вы противник празднования годовщины области?
- Категорически не соглашусь. Я не против праздников! Пусть их будет хоть сто. Но у нас идет перекос. Мы отмечаем 82-ю годовщину образования Калужской области и создается впечатление, что до этого ничего не было.
А в этом году, например, исполнилось 250 лет создания Калужской губернии! Именно тогда Калуга стала административным центром, к нам присоединили Козельск, Боровск, Тарусу.
Но в региональном законе о памятных датах всего два пункта. Это Стояние на Угре и день образования области. Будто не было губернии до этого.
- А как же 1371 год, упоминание Калуги в грамоте Ольгерда?
- Это все спорно. Ольгерд упоминает Калугу как уже состоявшуюся крепость. Чтобы она такой стала, нужно отмотать еще лет 20-30 в прошлое. Но пока мы не найдем новый документ, точную дату мы не назовем. Раскопки? В парке закладывали шурфы и не нашли культурного слоя. Оказалось, его просто срыли раньше при перепланировке.
Понимаете, мы должны чтить реальные события, а не просто штамповать даты.
Котлованы и бизнес
- Перейдем к археологии. Недавно была ситуация с котлованом на Воскресенской, 8. Мы подробно писали об этом инциденте. Там до получения необходимых разрешений просто вырыли огромную яму, увезли землю...
- Да, это вопиющий случай. Вырыли котлован в историческом центре, где был культурный слой старой Калуги. Землю вывезли неизвестно куда.
А теперь там стоит озеро. И штраф за это — смешные 200 тысяч. Для застройщика это копейки. По сути, просто в тихушку уничтожили уникальный пласт.
У нас есть и другие примеры, когда можно было все сделать правильно. На Дзержинского, на месте бывшего книжного развала, где сейчас площадка под застройку, до революции стояли каменные дома купцов Масленникова с огромными подвалами. Там были пивные погреба.
А там сейчас перед стройкой заложили три маленьких шурфа метр на метр. А что можно найти в трех шурфах? Это профанация.
- Кто должен был настоять на нормальных раскопках?
- Управление по охране культурного наследия. Но чиновники декларируют заботу, а по факту обычно обсудят проблему и в лучшем случае просто повесят табличку на дом, как на Георгиевской.
- Ну а что тогда делать? Взывать к законодателям?
- Прежде всего, да. Нужно менять подход. Законодательство устроено так, что наказание несоизмеримо с выгодой.
Для девелопера задержка строительства на месяц из-за археологии стоит миллионов, а штраф в 200 тысяч рублей это просто плата за вход. Но это только вершина айсберга.
- А что в основании? Бюрократия?
- Конечно. У нас есть замечательная система. С одной стороны, мы кричим о сохранении наследия, а с другой ставим такие бюрократические барьеры, что восстановить дом становится почти невозможно.
Чтобы отремонтировать даже такое маленькое здание, как дом Циолковского, нужно пройти десятки согласований. Это экспертизы, историко-культурные исследования, бумажки, которые стоят бешеных денег.
Документация на объект культурного наследия стоит в разы дороже, чем на обычный гражданский объект. Плюс, ты обязан привлекать подрядчиков со специальной лицензией.
Но парадокс в том, что эти лицензированные конторы часто просто берут в субподряд тех же самых гастарбайтеров, которые не знают, как обращаться с исторической кладкой.
- И что делать?
- Нужно менять федеральное и региональное законодательство. Нам нужен не просто охранный статус, который вешает табличку и загоняет здание в гетто.
Нужен закон, который позволяет этому зданию жить. Пока мы не дадим вторую жизнь этим домам через прозрачные и быстрые бюрократические процедуры, мы будем терять город.
Калуга — это не только улица Кирова и площадь Старый Торг. Это и эти маленькие домики, которые формируют нашу душу и лицо.
