Космический масштаб: калужанин Пётр Козьмин, пройдя войну, стал художником-космистом
Посвящена она 100-летию Петра Козьмина. Это наш, калужский, художник.
Работы у него интересные, необычные.
Увидеть их можно до 19 января.
Пётр Петрович Козьмин родился в 1924 году в Спас-Деменске. В школе увлекался техникой, математикой, моделированием. И рисовал. Когда началась Великая Отечественная война, он закончил 9 классов.
В 1942 году ушел на фронт, стал командиром отделения автоматчиков.
Прошел всю войну, воевал на Смоленщине, в Белоруссии и Литве, имел боевые награды.
После войны вернулся в родной город, но вскоре вся семья переезжает в Литву. Там Козьмин, работал на целлюлозно-бумажном комбинате, а в свободное время начал заниматься живописью.
И в 1954 году, когда у него уже были жена и ребенок, поступает в Елецкое художественное училище, а потом - в Ярославское художественное училище. Вернувшись в Клайпеду, работает художником. В 1975 году переезжает в Калугу.
Пережил сложные времена
На вернисаж собралось много калужских художников, друзей Петра Петровича. Всем было, что про него рассказать.
- Пётр Петрович был художником– космистом, человеком-космистом. Он жил не бытом, а бытием, - объясняет искусствовед, друг Козьмина Владимир ОБУХОВ.
- Для него не было грани между бытом земным, человеческим и бытием. С точки зрения Петра Петровича, Новый год должен был наступать не 1 января, а 22 декабря, космический Новый год.
Весь мир для него был космос. Мне кажется, началось это с той поры, когда он вернулся с фронта. Он ведь прошел войну. В первом же бою из его дивизии, которую бросили в атаку, осталось всего несколько человек.
Он пережил тяжелые времена. Рассказывал, как грелся на войне: давал очередь из автомата в воздух и держался за теплый ствол. Петр Петрович был маленького роста.
Когда его дивизия приходила в деревню, выходили бабы, говорили: «Мальчик, ну зачем ты за ними увязался?»
Вспоминая войну, Козьмин говорил, что самое большое счастье в жизни - пройти босиком по свежему лугу.
Он никогда не был богатым человеком, всегда где-то подрабатывал.
И в каждом его произведении любой фрукт: лимон, яблоко, дерево - не просто производные земной жизни, а космические. Ему важно было вывести образ из слишком уж привычной сферы.
И он стремился к тому, чтобы все его работы музыкально звучали. При этом любил выражение: «бриллиантовая живопись», то есть предельно отточенная, подобная драгоценности.
Ну и человек Петр Петрович был замечательный, добрый. Многие помнят его мастерскую на Театральной, вечные чаепития.
Но в перерывах между ними Петр Петрович сидел и рисовал, мог за один вечер сделать 20, 30, 40 эскизов. А все ли помнят, половые выставки Петра Петровича?
Смысл в том, что выставку можно было увидеть на полах пиджака. Ну и Пётр Петрович был нашим первым президентом Академии аналитического искусства.
В 1982 году я получил квартирку на ул. Театральной. Сижу на подоконнике, делаю ремонт, и вдруг мимо меня идет Козьмин. Я удивился: «Петрович, а ты тут что делаешь?»
Оказалось, что мы даже не знали, что стали соседями. В том же 1982-м появилось и наше творческое объединение. Стали постоянно общаться, практически каждый день были встречи. Умер он в 1998 году, трагически, ужасно.
Был доброжелательным
- Мне довелось познакомиться с Козьминым в период перестройки, это конец 80-х- начало 90-х годов, - рассказал друг художника, коллекционер Юрий ЗЕЛЬНИКОВ.
- Однажды корреспондент газеты «Молодой Ленинец» принес несколько маленьких стекляшечек. Я посмотрел и был просто поражен. Никогда ничего подобного не видел. Это - техника глассография (живопись на стекле).
Я приобрел несколько. Так началось мое коллекционирование работ Козьмина.
Что касается человеческих качеств Петра Петровича, всех, кто приходил к нему в мастерскую на углу Достоевского и Театральной, он всегда замечательно принимал. Там была стенка его работ.
И с Петром Петровичем было интересно побеседовать. Он вспоминал, как в войну, поздней осенью, они стояли по щиколотку в воде. И, когда наступал мороз, шинель замерзала, и они просто обламывали ее нижние края.
И еще один штрих мне запомнился: прихожу к Петру Петровичу, он пишет свои эскизы, папочка у него. В начале 1990-х годов эти стекляшечки очень хорошо продавались.
Вдруг вижу, он в совершенно другой технике работает. Зачем, ведь можно было продолжать так зарабатывать? А он говорит: «Мне это уже неинтересно».
- Моё знакомство с Петром Козьминым было совершенно неожиданным, - поделился художник Михаил МАНТУЛИН.
- Я был в Пущино, прихожу в мастерскую к местному художнику и вижу работу на левкасе - маленькую, квадратную, шикарно написанную. Это была работа Козьмина.
Потом приезжаю во Владивосток, и там в мастерской местного художника висит работа Козьмина.
Вернулся в Калугу и познакомился с автором. Петр Петрович был удивительным человеком, мог, как ребенок, рисовать бесконечно, если дать ему краски, карандаш, фламастер.
Это доставляло ему радость. И он придумал сначала творческое объединение М-19, когда все рисовали модули. Потом – объединение «Индустрия – искусство».
И всегда был доброжелательным, отзывчивым, слегка посмеивался, покашливал. Он помог нам всем объединиться. И его Академия аналитического искусства до сих пор существует.
И сейчас восхищает
- Все вспоминают, как познакомились с Петром Петровичем, и как это было здорово. У меня знакомство с Петром Петровичем ужасное, – улыбаясь, признается художник Владимир АРЕПЬЕВ. - Прошло пятьдесят лет, я не могу его забыть.
Это было так. Один калужский художник, старше меня, говорит: «Пойдем познакомимся с очень хорошим художником». Мы пришли к Петру Петровичу.
Он, как всегда, достал бутылочку вина, печенюшки наложил, показывает альбом. Мы сидим, разговариваем.
Он открыл бутылочку, налил рюмку - одну, вторую себе и мне. Выпили. А этот человек художник, который меня привел, не допил свою рюмку.
И уже уходя, он протягивает ее мне, говорит: «На, допей». И я допил. И тут же понял, что наделал.
Но потом оказалось, что Козьмин это никогда не вспоминал, может, даже и не заметил.
И второе воспоминание. Мои родители жили в деревне, и когда мама осталась одна, мы с супругой ездили туда, помогали по хозяйству. Я косил траву, она полола.
В общем, мы, как рабы на плантации, приезжали в пятницу, а в воскресенье вечером уезжали. И я предложил Козьмину поехать в деревню, погулять там на свежем воздухе.
У меня был «Запорожец», мы поехали, и я косил, а он ходил, делал наброски: сзади дома стояло засушенное дерево, перевернуто сучками вверх – сушилка для бутылок.
Он такую никогда не видел, заинтересовался, сделал наброски. Потом подарил мне работу с этой конструкцией. Петрович был необыкновенной творческой личностью.
До того, как он приехал в Калугу, работал, используя традицию Модильяни. И это продавалось целыми выставками, не по одной работе. Зачем менять?
Нет, он начал на стекле рисовать. И постоянно искал новые варианты. Он меня, конечно, восхищал, и сейчас восхищает. 0+
