История одного экспоната: как на Екатерине II оказался калужский кокошник
Дорогие читатели! Этой публикацией мы начинаем проект «История одного экспоната». В калужских музеях есть интересные предметы, на которое стоит обратить внимание. И раз в месяц мы будем рассказывать их историю. И начнем наш проект с публикации о царской особе.
В Калужском краеведческом музее хранится необычный портрет Екатерины II, написанный неизвестным художником в конце XVIII в. Необычен он тем, что на голове у императрицы вместо короны - чёрный, расшитый серебряными пластинками с бриллиантами и украшенный нитками жемчуга кокошник.
В архивных документах музея картина значится как «Портрет Екатерины II в костюме калужской горожанки».
История этого загадочного полотна интересовала многих исследователей. В некоторых исторических документах встречались упоминания, что во время приезда Екатерины II в 1775 году в Калугу, ей так понравился местный наряд, что она повелела нарисовать себя в нём. Но так ли было на самом деле? Большое исследование на эту тему провел историк, директор Калужского областного музея-заповедника Виталий БЕССОНОВ.
Художника не установили
Картина из калужского музея прошла экспертизу в Третьяковской галерее, сделали, в том числе, рентгенографический анализ и исследование в УФ-излучении. Но авторской подписи не обнаружили.
Неизвестный художник. Портрет Екатерины II в калужском кокошнике, последняя четверть XVIII в. Калужский областной краеведческий музей.
Эксперты пришли к выводу, что этот портрет – копия, сделанная провинциальным художником с известной картины Вигилиуса ЭРИКСЕНА «Портрет Екатерины II в шугае и кокошнике», которая находится сейчас в Эрмитаже.
Написан до приезда Екатерины II в Калугу
Эриксен, написавший потрет, был придворным художником. Приехал он в Россию из Дании, и в Санкт-Петербурге пользовался огромной популярностью. Императрица не раз ему позировала. И за два десятка лет Эриксен написал много её знаменитых парадных портретов.
Скорее всего, эта картина тоже написана с натуры, так как очень чётко прорисованы детали наряда. А датируют её условно 1772 годом. Потому что, в 1772 году Эриксена в России уже не было.
Кроме того, в 1772 году с этого портрета в Санкт-Петербурге отпечатали гравюру, значит, он уже существовал.
А в 1773 году такая гравюра появилась в Англии, с указанием, что сделана она с оригинального портрета Эриксена, принадлежащего барону ДИМСДЕЙЛУ.
Томас Димсдейл был знаменитым английским врачом, успешно проводившим вакцинацию от оспы. В 1768 году Екатерина II пригласила его в Россию.
Димсдейл прибыл в Санкт-Петербург, сделал прививку от оспы Екатерине II, её сыну и многим придворным, последовавшим примеру императрицы. Затем врач отправился в Москву, там тоже прививал знатное общество. И примрно через полгода, зимой 1769-го, покинул Россию.
В своих записках Димсдейл пишет, что за успешную работу ему назначена щедрая награда: баронский титул, звание лейб-медика, чин действительного статского советника, пожизненная пенсия 500 фунтов стерлингов в год, а также «мне пожалуют миниатюрные портреты Императрицы и Великого Князя, с тем чтобы они всегда сохранялись в моем семействе в память заслуг, мною оказанных Империи».
Возможно, вместо или заодно с миниатюрным изображением, Екатерина II пожаловала английскому врачу и портрет работы Эриксена. Тогда получается, что он был написан до 1769 года. А императрица приезжала в Калугу гораздо позже, в 1775-м.
Не нравился императрице
Образ, в котором изображена на потрете Екатерина II, тоже подкинул историкам повод для размышлений. Здесь Екатерина II в народной одежде символизирует мать Отечества. Так её частенько называли, а вот сама императрица не любила этого.
В 1780 году от неё даже влетело генералу-фельдмаршалу князю Александру ГОЛИЦЫНУ. Возвращаясь в Санкт-Петербург, императрица узнала, что дворянство решило организовать ей торжественную встречу и поднести титул Великой Матери Отечества.
Екатерина II заявила в письме Голицыну: «Не приобретение пустых названий есть предмет моего царствования, но доставление блага и спокойствия Отечеству...».
- Этот образ, вероятно, был в первую очередь рассчитан на использование за пределами Российской империи, - говорит Виталий БЕССОНОВ. - Он позволял сформировать среди иностранцев представление о неразрывной связи между царствующей императрицей и подвластным ей народом, а следовательно, подчеркивал стабильное состояние и внутреннюю устойчивость Российской империи.
Три варианта фамилии
Как же копия портрета появилась в калужском музее, тем более, в редком образе, который в стране не был распространён? В архивных документах музея начала ХХ века есть записи, что это - «Портрет Екатерины II в костюме калужской горожанки» (в 1920-х годах было написано «калужск. гражданки»).
Когда в 1996 году картину реставрировали, обнаружили плохо читаемый текст: «Пожертвовано Ник. Вас. ЛУЗИНОВЫМ 13.08.1894 г.». Фамилию прочитать было трудно.
Рассматривалось три варианта: «Лузиновым», «Лузановым» и «Лузиковым». Предпочтение сначала отдали первому варианту, хотя правильным оказался последний, что потом подтвердила архивная опись предметов.
Судя по всему, владельцем портрета был живший во второй половине XIX века в Калуге купец 2-й гильдии Николай Васильевич ЛУЗИКОВ, который ещё до революции подарил её формирующемуся в то время музею (открытие музея состоялось через три года - 20 апреля 1897-го).
Почему кокошник калужский
То, что на портрете Екатерина II запечатлена именно в калужском кокошнике, подтверждал писатель, этнограф и коллекционер Павел СВИНЬИН. В 1826 году он посетил Калугу и писал: «Известно, что Императрице Екатерине так понравился женский убор Калужский, что она в нем приказала написать свой портрет… Сей прекрасный убор и доселе мало изменился».
Страница из работы «Извлечение из археологического путешествия по России Павла Свиньина в 1825 г.»
А позже ХАНЫКОВ в книге «Летопись Калужская от отдаленных времен до 1841 г.», упоминая о приезде Екатерины II в Калугу, информацию Свиньина интерпретирует по-своему, говорит об особой любви императрицы к нашему городу и калужскому женскому наряду, якобы Екатерина II даже велела написать в нём портрет.
Так, головной убор превратился в целый наряд. Это растиражировали и другие историки, в том числе известный краевед Дмитрий МАЛИНИН.
Но портрет, как мы уже выяснили, был написан раньше приезда Екатерины II в Калугу. И вряд ли существует какой-то ещё потрет в калужском наряде.
Скорее всего, перед написанием портрета Екатерине II были предложены различные народные головные уборы. В её гардеробе их было много, они использовались, например, для маскарадов.
Императрица выбрала калужский кокошник. Возможно, потому что он напоминал ей традиционный немецкий головной убор.
Ханыков в «Летописи» утверждает: «Кокошники такие же, или весьма похожие на Калужские, употребляются в Баварской столице, Мюнхене, у женщин и девиц, а поселянки ходят в таких же шапках, в каких около 1782 года ходили Калужские купеческие старушки. Сие сходство Мюнхенских и Калужских нарядов видел лично собиратель летописи, бывший в 1821 году в Мюнхене».
- Благодаря этому портрету мы можем представить, как выглядел в 1760-х годах головной убор жительниц Калуги, информация о котором не дошла до наших дней, - говорит Виталий Бессонов. - Именно калужский кокошник заменил корону в изображении императрицы, символизировавшем образ матери Отечества, который в её царствование более широкое распространение получил за пределами государства, чем в России.
