Дикари в городе: каких животных нельзя спасать и почему

Проблема с дикими животными более 20 лет решается в Калуге только благодаря энтузиазму неравнодушных людей. Они бескорыстно вкладывают в это дело свои деньги и душу. Доколе это будет продолжаться?

ЧП районного масшатаба

Олень сбежал из зо­опарка, в подъезд залетела хищная птица, в библиотеку заползла змея — ​всё это реальные ситуации, потенциально опасные и для людей, и для животных. Разбираться с ними должны специалисты.

— 20 лет назад мы собрали круглый стол на тему «Животные в городе» и пригласили участвовать в нём представителей городских властей, ветеринаров, охотоведов, — ​рассказывает руководитель Центра реабилитации диких животных «Феникс» Вероника Матюшина. — ​Мы выработали алгоритм действий. Все звонки о происшествиях с участием диких животных обычно поступают в МЧС, а они передают их нам. Мы координируем решение ситуации. Если животное — ​охотничий объект (лось, косуля), связываемся с Управлением по охране животного мира, если краснокнижное животное — звоним в Рос­природнадзор. Привлекаем специалистов, которые могут отловить животное, правильно его обездвижить и перевезти, чтобы вернуть в естественную среду.

Травмированные животные попадают к нам, в Центр реабилитации «Феникс». Кого-­то из них удаётся вернуть в природу, но есть и такие, которые остаются у нас до конца жизни.

Привозят в «Феникс» и конфискованных животных, которых ввезли в страну контрабандой, и бывших обитателей контактных зоопарков, и экзотических животных, с которыми не справляются владельцы. Сейчас на попечении Центра реабилитации находятся 106 особей.

Калужане с удовольствием посещают Центр «Феникс», а некоторые работают там на волонтёрских началах.

Ввезённые контрабандой обезьяны за 10 месяцев «съели» 2,5 миллиона рублей.

У волонтеров есть три дня, чтобы вернуть малышей в дикую природу. Иначе они будут обречены прожить всю жизнь в неволе.

Разрешение на охоту стало так просто получить, что в лесах появилось много стрелков, которые палят без разбору по всему, что движется. Как следствие, страдают аисты, орланы и прочие птицы, не имеющие к добыче охотников никакого отношения.

Если встретите в лесу одинокого оленёнка, зайчонка или косулёнка, не надо спасать его и тащить в «Феникс». Это только навредит.

Среди питомцев-любимчиков калужан — медведица Машка, которую привезли с Дальнего Востока.

«Феникс» существует на личные средства Вероники Матюшиной и её мужа, а также на благотворительные пожертвования неравнодушных калужан. Но пожертвования бывают не всегда, а кормить животных нужно каждый день.

— Уже десятый месяц у нас живут конфискованные брянскими пограничниками яванские макаки. Всё это время решалась ­их судьба. В результате животных признали бесхозными, и заниматься их ­пристройством в зоопарки приходится нам, — ​рассказывает Вероника Георгиевна. — ​Это долгий и сложный процесс, связанный с множеством формальностей. Тем временем макаки благоденствуют и даже размножаются. По поводу их рациона я консультировалась с ветеринарами Московского зоопарка. Обезьяны получают не только фрукты, но и молочную продукцию, мясо. За неполные 10 месяцев они «съели» 2,5 миллиона руб­лей. Продукты жертвовала одна из торговых сетей, многое приносили люди.

Долгое время Центр реабилитации диких ­животных был бездомным. В этом году у «Феникса» праздник. Городские власти выделили им три гектара земли.

Силами волонтёров там были построены вольеры и размещены нуждающиеся в помощи животные, в том числе камчатская медведица Машка, за судьбой которой следят многие калужане.

Сезонные проблемы

Каждую весну Вероника Матюшина призывает калужан не уносить из леса беспомощных птенцов: ​они вовсе не покинуты родителями, как может показаться. Не надо забирать «покинутых» зайчат — ​они рождаются вполне самостоятельными, а покормить малыша готова любая пробегающая мимо зайчиха.

— Если пошли в лес по грибы и встретили лосёнка или косулёнка, не надо их забирать и тащить к нам. Поймите, у нас есть всего три дня, чтобы отвезти малыша на прежнее место и проконтролировать, пришла ли к нему мама. Если же детёныш выкормлен человеком, то для дикой природы он потерян навсегда и обречён всю жизнь прожить в неволе.

Осенью, с началом сезона охоты, в Центр реабилитации попадает много раненых птиц, причём тех, которые объектом охоты не являются.

— Получить разрешение на оружие и охотничий билет сейчас очень просто, даже охотминимума сдавать не надо, — ​рассказывает Вероника Матюшина. — ​Поэтому с каждым годом настоящих охотников всё меньше, зато всё больше «стрелков». Каждую осень и весну нам несут подстреленных аистов и цапель, раненых хищных птиц — ​соколов, ястребов, сов. У нас были орланы-­белохвосты, коршуны с огнестрельными ранениями, простреленный насквозь орёл. В этом году нам привезли раненого чёрного аиста из Смоленска. А белого аистёнка, которому неизвестный стрелок перебил обе ноги, спасти не удалось. Я думаю, что отличить ястреба от утки и аиста от гуся может каждый. Значит, эти люди просто палят по всему, что движется, а подстреленная дробью птица долго и мучительно погибает от ран и свинцового отравления.

Приносят Веронике Матюшиной и уток, подстреленных в черте города, ​на Терепце. Недавно звонили из Юхнова: ​там бегает утка, раненая стрелой из арбалета. Не так давно произошёл и вовсе вопиющий случай: кто-­то отстреливал грачей и галок на территории детского сада.

Ещё одна осенняя забота Центра «Феникс» — ​аисты, которые не смогли улететь в тёп­лые края. Специалисты просят местных жителей наблюдать за ними. Если птица нуждается в помощи, её отлавливают и помещают на зимовку в Центр реабилитации.

Змеиный сезон

Со змеями жители Калужской области сталкиваются в тёплое время года — ​с апреля по сентябрь. В этом году Веронике Матюшиной звонили не только дачники, к которым на участок заползла змея, но и предприятия, заводы, больницы. Сотрудницы Кировской библиотеки чуть ли не каждый день выносили змей из помещений: ​места в Кировском районе болотистые, много гадюк.

— Со змеями должны работать только специалисты, — ​говорит Вероника. — ​Я многое знаю про этих животных, но я не смогу поймать змею, для этого нужны специальные навыки и оборудование. В Калуге такие специалисты есть, но почему они должны выезжать на вызовы бесплатно? Ребята-­змееловы срываются с работы, тратят личные деньги, чтобы доехать на такси в район (личных автомобилей у них нет), рискуют здоровьем и жизнью. Мы выкручиваемся, как можем.

Надолго ли хватит энтузиазма?

В конце сентября состоялась Всероссийская онлайн-­конференция «PRO диких животных», организованная Российским биологическим обществом. На конференции выступила и Вероника Матюшина.

Калужский опыт организации службы ­помощи диким животным оказался востребован на федеральном уровне: ​наконец-­то власти пришли к тому, что реабилитационные центры необходимо создавать в регио­нах. Сейчас проб­лему свои­ми силами решают энтузиасты и волонтёры. В стране, по подсчётам ­Вероники, работают всего лишь 45 частных Центров реабилитации диких животных, а государственных центров просто не существует.

По словам Сергея Бурмистрова, начальника отдела сохранения биоразнообразия ­Департамента природопользования и охраны окружающей среды ­города Москвы, ­строи­тельство полностью оборудованного ­реабилитационного центра для диких животных обойдется примерно в 600 миллионов руб­лей. Понятно, что изыскать такую сумму под силу далеко не каждому региону. Поэтому ­­вполне логично использовать те структуры, которые уже созданы и эффективно работают. ­В Москве городские власти ежегодно заключают с ними контракт.

— Служба по отлову животных в Калужской области больше не будет бесплатной, — ​говорит Вероника Матюшина. — ​Это не хобби, как многие полагают, а серьёзная ответственная работа, иногда и опасная. Я вижу свою задачу ещё и в том, чтобы подготовить специалистов по работе с дикими животными. Сейчас в центре «Феникс» проходят практику мои бывшие ученики, а ныне студенты:  ​два будущих ветеринара и охотовед. Нам часто звонят ­зо­оинженеры и ветеринары, которые хотели бы с нами работать. Мы бы рады их нанять, но нет зарплатного фонда. Если они будут работать на ­волонтёрских началах, на что им жить? Я много раз обращалась к городским властям с предложением ­заключить с нами контракт, но пока такого решения нет.