Космонавт Андрей Бабкин рассказал в Калуге о самом страшном испытании
На кинофестивале «Циолковский», прошедшем в Калуге, была возможность задать вопросы человеку, который готовит космонавтов к полёту.
Андрей Бабкин - космонавт-испытатель, заместитель начальника центра подготовки космонавтов на творческой встрече рассказал про выживания с риском для жизни и освоение дальнего космоса.
И ответил на вопросы калужан.
Контрольная во время прыжков с парашютом
- Максимальный возраст подачи заявления в отряд космонавтов — 35 лет, - объяснил космонавт. - После вуза нужно отработать по полученной специальности минимум три года.
И, конечно, пройти антропометрию: в корабль не каждого поместишь, хотя новый перспективный корабль эти рамки постепенно расширяет.
Отряд можно сравнить со школой. Есть начальные классы, есть выпускные.
Кандидаты учатся два года, сдают около 80–90 зачётных тренировок и экзаменов, получают статус космонавта-испытателя.
Потом идёт подготовка в группах, затем - непосредственная работа в конкретном экипаже. В среднем от заявления до старта проходит десять и больше лет.
За это время ты проходишь на Земле всё, что ждёт на орбите, и с осложнениями в виде внештатных ситуаций. Сам полёт до станции сейчас занимает всего три часа, а вот экспедиция длится в среднем восемь месяцев.
И ты должен быть готов к любому сценарию. Когда летишь в космос, всё, с чем встречаешься, тебе уже знакомо.
Самое сложное испытание - сурдокамера. Трое суток без сна, работа по жёсткой циклограмме, постоянные психологические тесты, врачи наблюдают за каждым отклонением.
Там по-настоящему видишь свои пограничные возможности.
Центрифуга дает возможность почувствовать перегрузку. В штатном режиме - четыре единицы, если что-то пошло не так - восемь.
Перегрузка не постоянно растёт, она имеет свои скачки, падения, зависит от результатов работы ступеней ракетоносителя. Скорость тоже возрастает.
На центрифуге можно отработать любую ракету, начиная от «Луны», «Аполлона» и заканчивая «Союзом», на котором мы летаем, поэтому можно получить впечатление от перегрузок любого масштаба.
Для отработки невесомости есть специальный самолёт, разработанный ещё в СССР. Он летит по параболе Кеплера: 25 секунд невесомости, а в начале и в конце - двухкратная перегрузка.
И таких 10 режимов на полёт приходится. Это серьёзная вестибулярная нагрузка.
Поначалу выматывает, но потом привыкаешь. Есть гидроневесомость. Мы часть станции топим под водой. Космонавты в тяжёлом скафандре работают по 3-4 часа.
После этого выход в открытый космос намного легче.
Один раз проводится выживание в пустыне, потому что это очень опасно. У нас только 6 литров воды на трёх человек на двое суток. А в пустыне ты теряешь влагу интенсивно.
Есть технология, когда парашют используется сначала в виде навеса, а ночью он превращается в защиту от насекомых, ядовитых существ, которые выползают.
Края поднимаются, чтобы человек внутри был, и они не смогли туда проникнуть.
В пустыни днём жара, ночью холод, и в таких условиях несколько килограммов космонавты теряют. Нас учат добывать воду с помощью конденсаторов, с помощью растений.
Есть специальные технологии беречь её, пить по особой системе, чтобы научиться выжить до прихода спасателей.
И в пустыне самое лучшее звёздное небо, картинка почти такая же, как планетарии.
И когда ты лежишь ночью, дежуришь, один обязательно дежурит, можно увидеть огромное количество метеоров, изучить звёзды.
А выживание в лесисто-болотистой местности - это проза для нас, потому что повторяется несколько раз. Учат строить односкатный шалаш, вигвам из парашюта.
Проходим эвакуацию с помощью вертолёта с воды или с суши.
Теоретически, ты просто цепляешь крюк и всё, на самом деле мощная струя тебя сносит, ты никак не можешь зацепиться, брызги летят, захлёбываешься практически.
Но очень полезная тренировка.
Лётную подготовку проходят все, даже если в отряд пришел инженер или врач.
Самолёты, конечно, не новые. Это L-39, но тем не менее, вполне хватает для того, чтобы ощутить всю прелесть фигур высшего пилотажа.
Плюс парашютная подготовка. Психологи придумали такую систему: каждый год надо выполнять 40 прыжков и во время них решать задачки.
Между выпрыгиванием из самолёта и раскрытием парашюта проходит 40 секунд с высоты четыре км. В правой руке у вас высотомер, а в левой - задачка.
Вы должны называть цифры в круге на повышение, либо на убывание и диктовать на диктофон. Потом посложнее - только красные надо называть на повышение, а чёрные - на убывание.
При этом понимать, какая высота, чтобы вовремя раскрыть парашют. Это считается моделирование стрессовой ситуации.
После прохождения тренировок мы проходим такие тренировки в странах-партнёрах, которые имеют свои модули, свою космическую технику, которая сильно отличается от нашей, и методики отличаются, и языки все разные, поэтому объём достаточно приличный.
Риск один на всех
После рассказа космонавта калужане, конечно же, хотели услышать ответы на свои вопросы: от бытовых подробностей космической жизни до грандиозных планов освоения далёких планет.
— Какие профессии нужны в отряде?
- Космонавт не владеет одной специальностью. Вы и водолаз, и лётчик, и инженер, и сантехник, и одновременно исследователь с широким кругозором. Космонавт ведь всегда представляет свою страну.
Экипажи дружат и работают на общую цель. В космосе риск один на всех, нужно доверять друг другу.
— Что вас сподвигло стать космонавтом?
- В детстве я читал фантастические книги и смотрел фильмы. На меня это произвело сильное впечатление. Захотелось заниматься чем-то, что изучает Вселенную.
Сначала были астрономия, астрофизика, а потом — возможность самому полететь.
Другое дело, что не все могут. За всю историю человечества летало всего 138 наших космонавтов, в мире — порядка 600 человек.
Сейчас развивается космический туризм: только в 2024 году туристов было более 20, а астронавтов полетело всего восемь.
Лёгкие системы позволяют подняться на 100 км, почувствовать невесомость, перегрузки, увидеть Землю со стороны, но не работать на орбите.
— Что было самым тяжёлым в подготовке?
- Сурдокамера. Такой опыт я не получал и было интересно увидеть свои пограничные возможности.
Парашютная подготовка сложная, были ситуации реального риска.
Непросто и когда ты в скафандре весом 180 кг работаешь под водой или в барокамере, каждое движение даётся с трудом.
И главное — учёба не заканчивается никогда. Сдал экзамен — через три года пересдавай, потому что появляются новые данные.
Выдержит только тот, кто любит образование.
— А центрифуга полегче? - Для кого как. Перегрузка действует кратковременно, вес увеличивается в несколько раз, дышать нужно по другой технологии - диафрагмой.
Зрение начинает сужаться. Но центрифуга, наверное, полегче.
Идёт гонка за Луну
— Давайте пофантазируем: как может выглядеть будущая Лунная база?
- На Луне обязательно должен присутствовать человек. Автоматы нужна для исследования, а человек — это освоение.
База, вероятно, разместится в глубоких кратерах на южном полюсе, куда не заглядывает солнце. Там есть массивы льда, который станет главным ресурсом: вода очень ценна, а каждый килограмм груза с Земли стоит невероятно дорого.
Ну и тот, кто прилетит первым, может всю территорию объявить своей зоной безопасности и владеть ей. Поэтому и идёт такая гонка.
Условия на Луне сложные: 14 суток - день, 14 суток - ночь, поэтому ядерный реактор там необходим.
До 2036 года - только автоматические миссии, затем переход к строительству базы.
Россия участвует в проекте с Китаем: мы разрабатываем реактор, который они испытают, потому что у них полет назначен раньше – до 2030 года, а за это получим возможность присутствовать на станции и расширять её за счет своих технологий.
— Есть ли будущее у плазменных двигателей?
- Безусловно. Они эффективны для полётов к дальним рубежам.
При полёте к Марсу плазменные двигатели позволяют сократить массу топлива в пять раз. Это критически важно для дальних экспедиций.
— Куда полетим после Луны?
Следующий этап — Марс. Но нужно отработать технологии: полёт туда-обратно займёт около 500 суток.
Далее называют Венеру, но не поверхность, а облака на высоте 50 км, где комфортные условия.
Возможно, там будут аэростаты или «воздушные города».
В перспективе — спутники планет-гигантов, кандидаты на внеземную жизнь. Там есть подлёдные океаны, горячее ядро планет.
Толстый лёд защищает от радиации. Теоретически условия там могут быть пригодны для жизни, например, морской фауны.
Шаг в темноту
— Расскажите, какие чувства были при выходе в открытый космос…
- В реальный открытый космос я не выходил, но готовил к нему других и сам отрабатывал выходы.
Главная сложность — скафандр. Он тяжёлый, надутый до 0,4 атмосферы, каждое движение выполняется с усилием, как у робота.
Рабочая зона небольшая. Космонавты работают на в тёмной стороне, люк открывается, ты видишь только темноту. Психологически сложно сделать туда шаг.
Это отрабатывается при прыжках с вертолёта: идёшь по поручням, перецепляешь карабины и только потом отделяешься.
очно так же в открытом космосе в темноту человек уходит, перецепляя карабины. Но потом начинает работать, восстанавливается контроль внимания, волнение уходит.
А когда появляется солнце и освещается Земля внизу — это самые красивые моменты.
На станции видишь её через иллюминатор, а в открытом космосе пространство раскрывается полностью. Впечатление кардинально другое.
Хлеб может убить
— Говорят, у космонавтов на орбите меняются вкусовые предпочтения.
- Да, это связано с перераспределением крови: происходит прилив к голове, рецепторы работают иначе. То, что нравилось на Земле, в космосе может перестать нравиться, и наоборот.
Мы пробуем рационы до полёта и выбираем блюда. Но при первом полете может оказаться, что выбранное есть не хочется.
Рацион 16-дневный: рыбные, мясные консервы, гарниры, напитки.
Самое вкусное - творог, он считается валютой. У американцев его нет, они готовы менять его на свои продукты.
У них есть, например, джерки (вяленое мясо).
Грузовики привозят и посылки от семей, но там в основном кетчупы, сгущёнка, конфеты.
Интересно, кто на Земле не пил сладкий чай, в космосе начинает пить.
Когда на российской станции появится холодильник, питание станет ещё разнообразнее. У американцев он уже есть, они даже мороженое делают.
— Почему в космосе нельзя есть обычную земную пищу?
- Ну, например, из кружки воду не выпьешь: жидкость упакована в пакеты, пьешь через трубочку. Но если вода будет наполовину газом, наполовину водой, вы будете просто пену потреблять.
Но страшнее всего крошки. Обычный хлеб нельзя: при разрезании образуется множество частиц, которые свободно летают.
Во сне они могут попасть в дыхательные пути и даже привести к смерти.
Поэтому любой летающий фрагмент недопустим.
Пища у нас сублимированная, восстанавливается горячей водой. Холодильника нет, поэтому продукты хранятся при обычной температуре.
Рацион разнообразный, но приторный. На Земле, конечно, вкуснее.
Останется один модуль
— Что будет с МКС, мы наш сегмент оставим в аренду американцам?
- Останется один модуль, он перейдёт в состав Российской орбитальной станции, остальные будут затоплены.
На этом модуле останется часть оборудования: манипулятор, шлюзовой отсек, которые станут ядром для новой станции.
Раньше рассматривался проект – станция на другой орбите, полярной, но решили остаться на текущей высоте, чтобы не обслуживать две станции одновременно.
Переход будет плавным: экипаж продолжит летать на российскую станцию и на МКС.
