Все или ничего!

Антикоррупционная кампания, которая набирает обороты на наших глазах, приняла масштабы едва ли не исторические. Но что не нравится в этой ситуации (и уверен, не только мне) — вся эта борьба рассматривается не с человеческой точки зрения, а именно как кампания.

И грянул бой! Все кинулись на бывшего главу военного ведомства. Распять! Как на римской арене. Ты вышел на ристалище. И сначала тебя превозносят. Но потом вдруг не понравился толпе — и палец опускается вниз.

Когда Сердюков стал министром, начал проводить преобразования, его чрезмерно нахваливали. По телевизору постоянно показывали, как наши военные после многолетнего перерыва стали нормально летать и плавать, проводить масштабные учения, испытывать новое оружие и обмундирование. А теперь — виноват не виноват — настроения повернулись на 180 градусов. И все сделанное «мебельщиком» оплевывается. Многим не терпится низвергнуть его с пьедестала. Дмитрия Медведева кто-то из журналистов спросил в том духе, мол, а что, Сердюков еще не сидит? И премьеру пришлось парировать: «Разве его уже осудили?»

Но для тех, кто вчера восхвалял, а сегодня проклинает, это неважно. Свой вердикт они уже вынесли. И дело здесь не в Сердюкове (на его месте может оказаться любой сановник), а в характере самого народа.

Давайте посмотрим на нашу историю.

Складывается ощущение, что никогда на Руси не было хорошего правителя. Только подонки. Взять относительно недавний период — существовала империя и был царь. Ползали перед ним, восхваляли помазанника. Потом мигом свергли. И не просто в ссылку отправили — убили. Вместе с семьей, даже детей не пожалели.

Дальше — сталинизм. Любимого Иосифа Виссарионовича целовали во все места. Но как только Хрущев развеял культ личности — тут же Сталин стал проклятым диктатором. Предать его анафеме! Вычеркнуть имя из учебников! Споры о роли Джугашвили в нашей истории и сегодня идут преимущественно в одном ключе: одни обожествляют — другие проклинают. Только черное или белое. Без полутонов.

Самого Никиту Сергеевича с его оттепелью тоже бросились было восхвалять. Но прошли отведенные ему 12 лет, и вот он уже воспринимается как эдакий злобный шут с ядерным оружием в кармане и волюнтарист, полстраны засеявший своей кукурузой.

При сменившем его Брежневе все вроде были сыты-пьяны. Не жаловались. Однако потом этот период назвали застоем. А сам Леонид Ильич так и остался в памяти народной маразматическим героем анекдотов.

Дальше продолжайте сами. Миша дал нам свободу! Как только начала разваливаться страна — Миша тоже не такой. А вот Ельцин — великий! Запели частушки: «Горбачеву грош цена — берегите ЕльцинА». Однако и того в итоге записали в самодуры и пьяницы. Песни сменились: захотели «такого, как Путин». Но вот подзабылись лихие 90‑е, наскучила «стабильность» — взбунтовалась Болотная. И ни такого, как великий и ужасный Владимир Владимирович, ни его самого уже не хотят. Спрашивается, зачем тогда выбирали?

Получается, проблема не в правителях, а в тех, кто внизу.

Причина таких метаний из крайности в крайность кроется не в чем-то ужасно плохом, а скорее в стремлении к хорошему. Мы жаждем идеала: либо коммунизм, рай на земле, либо ад кромешный. Все или ничего. Не можем жить в стране, которая развивается по нормальным законам. И правители наши, если не святые — значит, самые последние люди. Идеал главы государства (и вообще человека) для нас либо позади, как Сталин или Грозный, либо где-то далеко впереди. А раз сегодня руководитель «не айс» — значит, полный ноль.

И к своей жизни относимся так же. К примеру, молодежь, видя несовершенство российских реалий, стремится либо на Запад сбежать, либо с головой скрыться в Интернете. Хочется сразу в Царствие Небесное — без долгой и трудной дороги.

И эта поспешная идеализация с последующим неизбежным разочарованием касается всех сфер. Вот стали возрождать церковь. Все бегут в храмы, молятся Богу. Поклоняются патриарху. Вдруг рассмотрели у него на запястье дорогие часы. Машина у святейшего, оказывается, тоже не та. А тут еще история с нанопылью…

Такое же нездоровое метание и по отношению к другим странам. То мы идеализировали Америку и сами мечтали втиснуться в ее тертые джинсы. Теперь поняли, что там тоже люди не идеальные — и давай поносить Штаты, культивировать антиамериканские настроения.

Еще герой Достоевского говорил: «Широк человек — я бы сузил», — очевидно, имея в виду именно человека русского. Вот и бросаемся в своей широте из крайности в крайность. Европейцы отмечают, что в общении с нами трудно выработать среднюю линию, найти компромисс. Может быть, этим мы их и пугаем.

Самое интересное — мы никогда ни в чем не виним себя. Начиная с повседневных бытовых конфликтов — виноваты все вокруг: вредная жена, злобная теща, непослушные дети, ненавистные соседи — но только не я. Вот и возникают (как на общих кухнях, так и на федеральных каналах) эти бесконечные ток-шоу, участники которых все валят друг на друга. То же самое и в общественной жизни.

«Да, вокруг идеала нет. Но я‑то — совершенство», — уверен обыватель. И в большинстве своем не можем признать, что все наши проблемы находятся внутри нас. Потому что страшно. Иначе ведь получится, что и мы не идеал — тогда сама жизнь наша гроша не стоит. Проще пребывать в уверенности, что все вокруг — дерьмо и только я — дивный цветок на этой навозной куче.

И такая душевная ущербность поощряется СМИ, которые подхватывают истерию и начинают радостно распинать очередного низвергнутого. Никто у нас не прав. Раньше всю нашу жизнь заели олигархи. Раскулачить и посадить! Теперь чиновники. Жаждем их крови! Даже Путин вынужден был вступиться за государевых людей: мол, не все они сплошь негодяи. Да и я по личному опыту могу сказать то же самое.

Просто в воспаленном сознании мы все время ищем врага. Лишь перемещаем фокус внимания с одного на другого. Кстати, это свойство прекрасно использовал Сталин: знал, что народ его репрессии поддержит. И оно же перекочевало в наши дни. Только скажи ату — бросаемся грызть.

В реальности же враги мы сами: наша непримиримость, жажда идеала, неумение понять ситуацию, нежелание вдумываться. Все это говорит о незрелости народа, который еще не пережил своих юношеских метаний. Да, по теории великого Гумилева мы еще не престарелые европейцы. Имеем остаток пассионарности — запас энергии, которая позволяет сопротивляться распаду страны, биться с обстоятельствами. Но, может, внимательно посмотрев вокруг, пора уже что-то о себе понять и немного успокоиться?

Давайте будем аккуратнее в вынесении оценок и навешивании ярлыков. Трезво посмотрим на все эти обличительные кампании. Если бесконечное вглядывание во враждебный мир ни к чему хорошему до сих пор не привело, не пора ли всмотреться внутрь и изменить себя? А потом уже искать внешних врагов — благо в них недостатка тоже нет.

Не раз писал и не устану повторять: наша судьба внутри нас. Это развертывание того, что есть в человеке. Судьба целого народа — тоже. И если мы действительно великий народ, способный изменить свою судьбу, давайте уже начинать это делать.