Три поколения калужан ищут родственников погибшего летчика

Войну принято вспоминать только в начале мая, когда все готово ко Дню Победы. Однако есть люди, не забывающие о тех страшных событиях ни на день. Речь сегодня не о ветеранах, а о жителях села Дворцы Калужской области, у которых есть своя семейная легенда.

— В тот день, 10 октября 1941 года, был жестокий воздушный бой над деревней Староскаковское, — рассказывает Мария Кузьминична МИТИНА (КУЛИКОВА) — коренная жительница села Дворцы, которой в 1941‑м было всего 2 года. — Мы с братьями и сестрами сидели на печи, как вдруг услышали сильный шум и взрыв. Ребята, кто постарше, сразу побежали смотреть, что случилось. Оказалось, в огород прямо за нашим домом, едва не снеся крышу, упал военный самолет — двухмоторка. Из кабины мальчишки вытащили сильно обгоревшее тело летчика. Спустя некоторое время к месту падения пришли двое советских солдат — члены экипажа. Когда двухмоторку подбили, мужчины успели выпрыгнуть с парашютами, а командир остался в самолете: он был ранен. Летчики достали и показали его документы: Николай Новиков 1915 года рождения — это все, что моим старшим братьям и сестрам удалось запомнить. Сами «корочки» летчики забрали с собой. Они торопились, говорили, что срочно нужно идти к нашим. В деревне нашлась лошадь, на которой мужики отвезли их на железнодорожную станцию в Тихонову Пустынь. Немцы заняли деревню только через два дня, поэтому перемещаться можно было относительно свободно.

Когда фашисты вошли, один из них — высокий, в черном длинном плаще — приезжал к нам на мотоцикле и хвастал: дескать, он подбил этот самолет. К тому времени старшие, кто остался в деревне, закопали тело погибшего летчика у реки, но спустя несколько дней решили: не по-людски это, и похоронили на кладбище рядом с нашими родственниками. Немцы пробыли в деревне чуть меньше двух месяцев. Потом им пришлось отступать. Они согнали всех жителей в школу и на мебельный комбинат и подожгли их. Только благодаря сноровистым ребятам, которые сумели выбить окна и вытащить детей, а потом и взрослых, деревня спаслась.

И этот дом, и этот огород, куда упал самолет, до сих пор принадлежат нашей семье. Сажая там овощи, обрабатывая землю, мы до сих пор время от времени находим от него железки.

— За могилой летчика мы ухаживали всегда, — вспоминает Сергей КУЛИКОВ. — Еще моя мать — ей в 1941‑м было 18 лет, — рассказывала эту историю. Она живет как семейная легенда, мы передаем ее из уст в уста и — сначала мать, потом я, а теперь уже мои дети — не прекращаем поисков родственников Николая Новикова. Данных о нем у нас совсем мало. Поначалу, еще в 60‑х, семья пыталась рассказать эту историю в прессе — писали о ней в «Знаменке», в других газетах. В более позднее время около года я переписывался с журналистом «Российской газеты», который заинтересовался историей и пытался помочь, даже нашел выход на одного генерала. Но все напрасно: данных, и правда, маловато. Я обращался в военкомат, откуда Новиков предположительно призывался. Меня перенаправили в Подольский военный архив, но там затребовали номер части, а мы такими сведениями не располагаем. Документы, которые тогда забрали оставшиеся в живых летчики, канули в Лету вместе с ними — не дошли они, что ли, тогда до наших? Года четыре назад мы решили обратиться в передачу «Жди меня». Писали туда несколько раз, пока нам не сказали, что приезжать надо лично.

— Мы-то уже в возрасте, — говорит Сергей Васильевич. — И поиски продолжили дети: дочери Юлия и Жанна, сын Павел. Жанна поехала на «Жди меня», рассказала историю. Спустя некоторое время звонит соседка: увидела в этой передаче, что некий внук ищет деда Николая Новикова, пропавшего без вести в войну. Мы позвонили в телекомпанию, нашли координаты, созвонились. Стали выяснять — оказалось, просто однофамилец: его дед был артиллеристом, да и год рождения не совпал. Еще через какое-то время тоже через передачу нас нашла женщина, зовут ее Галина Николаевна. В семье ее мужа погиб Николай Новиков 1915 года рождения. У нас появилась надежда, мы начали общаться. Вроде все совпадало: 26 лет, холост, москвич. Старшие родственники рассказывали: Николай Иванович был очень застенчивым, интересовался театром — а потом война, он призвался, стал летчиком. Документов, подтверждающих, что наш летчик — именно он, нет, но и я, и Галина Николаевна чувствуем, что это так.

Несколько лет назад я заказал табличку на крест. Покоится летчик в одном ряду с моими родственниками, за его могилой мы ухаживаем так же, как за остальными. А вот Галина Николаевна не хочет ни приезжать, ни восстанавливать данные. Понимаю, что она, может быть, уже в возрасте и ей сложно ехать в другую область. Но у нее есть молодая дочь, которая почему-то не хочет иметь ничего общего с этой историей. Ну а мы попали в тупик и уточнить данные никак не можем. Надо бы обратиться в школу, где учился родственник Галины Николаевны, может, там получится что-то выяснить. Мы знаем, что в первые месяцы войны — как раз когда он разбился — была жуткая неразбериха и путаница с документами. Пару лет назад по телевизору объявили, что всех участников ВОВ теперь занесли в общую базу и найти их стало проще. Юля с Жанной попытались найти концы, но, оказывается, летчиков там вообще нет. Засекреченные они, что ли? Искать сейчас что-то очень сложно, но мы не отчаиваемся. Только вот не знаем, за что браться на этот раз, с какой стороны подойти. Хочется все же вернуть человеку имя. Страшно это: погибнуть в 26 лет за Родину и 72 года пролежать в земле неизвестным героем.