Жизнь в памятнике: Палаты Макарова ветшают на глазах
Облезлый фасад, вывалившиеся кирпичи. Разноцветные матрасы свисают с перил лестницы. На верёвке болтается детское бельё. То и дело хлопает входная дверь, под ногами скрипят подгнившие деревянные ступени. Виднеется смытая дождями и снегами надпись: «Палаты Макарова. 1728 года. Пора [делать] ремонт».
Славное прошлое
К памятнику федерального значения на улице Пушкина, 16, любят приводить туристов. Экскурсоводы отмечают, что Палаты необычно построены – каждая из четырёх сторон имеет свой вид. С лицевой здание вообще смотрится двухэтажным, хотя на самом деле здесь три этажа.
Точная дата постройки Палат неизвестна, чаще всего в документах указывают начало XVIII века. А сделали их по заказу калужского раскольника Никифора Макарова. Династия Макаровых, среди которых был один из калужских градоначальников, владела домом до начала XX века.
Ценят Палаты и за то, что они дошли до наших дней практически в первозданном виде.
Палаты являются памятником архитектуры в стиле раннего барокко.
«Над окнами — украшения в виде «бровок», почти соприкасающихся друг с другом и зрительно сливающихся в один волнистый декоративный поясок», когда-то писали в своих работах краеведы.
- До войны современной лестницы не было, а был балкон, об этом свидетельствует фото 1948 года, однако по очертаниям на фасаде можно сделать предположение, что когда-то была боковая лестница справа от балкона, наподобие лестницы Палат Коробова. Реконструкция Палат Макарова проводилась в 1968 году, тогда же и появилась лестница, - рассказал нам знаток калужской истории Юрий ЮРЬЕВ.
Скованные одной коммуналкой
Сейчас же Палаты представляют из себя несколько коммунальных квартир. Многие старожилы предпочитают сдавать здесь жильё, перебираясь в более комфортные дома.
Мы поднимаемся по старой лестнице. На втором этаже слышится детский смех. На наш стук открывает дверь кареглазая, темноволосая женщина. Выглядывает несколько пар любопытных детских глаз.
- Нет тут у нас, вроде, никаких проблем, - с акцентом говорит она. – Ремонт, конечно, дому требуется. На общей кухне штукатурка сыплется. У кого есть в квартире газ, а у кого нет.
В коридоре на первом этаже толпится молодёжь. При виде незнакомцев, юноши сразу же скрываются в одной из квартир.
Остаётся только пенсионер Анатолий Митрофанович ЧИМИСОВ.
Часто летом его можно увидеть во дворе, выставляющим свои картины. Но художником он себя не считает.
- Я рисовальщик, - скромно говорит о себе пенсионер, приглашая нас в свою квартиру, которая больше похожа на светёлку.
Высокие сводчатые потолки. Широкие подоконники. И маленькие комнатки-клетушки.
В каменном веке
Пенсионер живёт в палатах с 90-х годов прошлого века. Он не припомнит, чтобы за это время дом хотя бы раз ремонтировался.
- После семейного развала я здесь с сыном поселился. Вам об этом доме вряд ли кто больше расскажет. Старожилы потихоньку умирают, - начинает он свой неспешный рассказ. - В Палатах девять квартир. На третьем этаже так называемая светёлка. На первом - четыре бокса. У меня самый маленький, у соседей побольше. Старинный дом, интересный. Когда работал на заводе, приятель рассказал, что в брежневские времена здесь собирались делать оружейную палату – выставку старинного оружия. Даже проект был.
- С соседом, уже покойным, мы поддерживали в доме порядок, даже вместе делали полы. Они же здесь проваливаются, - показывая своё скромное жилище, говорит Анатолий Митрофанович. - Я делал попытки добиться хоть какого-нибудь ремонта. Обращался в Управление по охране памятников. Бесполезно, одни отговорки. Мало средств и точка.
Удручает пенсионера заброшенное состояние и снаружи.
- Двор неухоженный, заросший. Когда-то здесь был фруктовый сад. Женщина жила на втором этаже, умерла три года назад. Она каждый год разбивала цветник. Когда видел, что молодёжь срывает растения, гонял их. Её не стало, и всё пропало. Некоторые автомобилисты прямо под окнами разъезжают. И машины здесь ставят. Мне сын и дочь говорят, чтобы я бросил свои советские замашки, перестал делать людям замечания, давать кому-то советы. От молодежи можно и в фас получить.
- Я как-то ходил на обсуждения по поводу сохранности старинных кварталов в Калуге. Считаю, что в нашем городе это самый оригинальный дом. Как-то видел, как по двору ходит краевед Днепровский с какими-то бумагами. В них была информация о реставрации, показано, каким дом должен быть. Загляденье. Конфетка. И место лобное. Его можно было бы сделать туристической точкой.
Сейчас же Палаты переживают не лучшие времена.
- На том углу в квартирах мёрзнут, - говорит пенсионер. – Вот у меня хорошо, тепло. Стены здесь 95 см! А вот кирпич старый, уже песком отдаёт, рассыпается. Дом держится только за счёт толщины.
Вода только холодная, туалет - общий. Это меня смущает. Здесь постоянно меняются жильцы. Я одного воспитания, они – другого. Коммуналка, чего вы хотите? Здесь и бомжи были. Приходилось полицию вызвать.
- А душ, тоже общий? – спрашиваем мы.
- Какой душ? Нет здесь никакого душа. Иди мыться куда хочешь, хоть в Оку. Я моюсь в бане. Мне, как пенсионеру, положена скидка.
Кажется, на бытовые трудности Анатолий Митрофанович особого внимания не обращает. Ребёнок войны и не такое видел.
- Здесь и стена проваливалась, как мог сделать, сделал. На полу был сильный уклон, пришлось выравнивать, - буднично отмечает он.
- Меня спасет живопись, - говорит пенсионер на прощание. - Раньше свои работы продавал на улице Театральной. А теперь стало тяжело туда ходить. Выставляю работы возле дома. Москвичи заглядывают иногда. Как-то один пожилой прохожий мне позавидовал, сказал, что у него нет никакой возможности приработка на пенсии. Да уж, много я заработал. Скоро, ёлки зелёные, дом куплю. Народ сейчас не при деньгах. Вот раньше несколько работ в год продавал. А сейчас все только любопытствуют, обещают купить позже и всё...
