Калужанина отказались положить в больницу, и он умер в тот же день

Эта история произошла чуть больше месяца назад.  В начале августа 71-летний отец калужанки Елены поступил в приемное отделение Больницы скорой медицинской помощи (далее БСМП) в Калуге с жалобой на острую боль в ногах.

- Мы приехали не на скорой, потому что ее сейчас ждать очень долго, - начала свой рассказ Елена. – Привезли его самостоятельно. В БСМП врач, сосудистый хирург, дал направление на госпитализацию в железнодорожную больницу в терапию, сказав, что у отца проблемы с сердцем. В БСМП нам сказали, что перевозку придется ждать около пяти часов, поэтому мы повезли его сами.

По словам Елены, в больнице РЖД их принял терапевт Андрей С. Он попросил дать заключения других врачей, у которых пациент накануне проходил обследование, - его уже давно мучила постоянная одышка. Эти документы находились в доме ее матери в Колюпаново. Женщина не знала, что они могут понадобиться, когда везла отца в больницу.

Мужу Елены, с которым она связалась по телефону, сходил в дом ее матери и нашел заключения других врачей (пульмонолога, кардиолога), переслал их по телефону, чтобы показать терапевту.

- Мы говорим врачу: «Окажите помощь, он задыхается», -  вспоминает Елена. – А он отвечает: «Как задыхается? Дышит он у вас. Смотрите, он у вас дышит». А отец уже короткими вздохами еле-еле дышал, чтобы не задохнуться. Мы ему дали воды попить. Он не смог проглотить воду. Отец закашлялся, посинел.

Мы врачу говорим: «Вы посмотрите. Госпитализируйте, ему плохо, он задыхается», - продолжает рассказ Елена. - На что он ответил: «Пусть он пьет, не спешит». Ну как «пусть пьет», если он глотка сделать не смог?

По словам женщины, врач изначально сказал, что он госпитализировать его не будет, потому что у пациента такие заболевания, которые он не вылечит. Это и сердце, и большая непроходимость в ногах, но родственники и не настаивали на лечении. Они просили врача дать ему кислород, потому что он задыхался, и принять другие поддерживающие меры.

Родственники настояли на том, чтобы отцу измерили кислород в крови. Но в приемном отделении пульсоксиметр не работал. Села батарейка, а запасной не было.

- Медперсонал обратился ко мне с просьбой вытащить батарейку из брелока пульта сигнализации машины, чтобы аппарат заработал, - говорит Елена.

Но эта батарейка не подошла, и тогда их начали искать по всему отделению. К счастью, успешно.

Кислород измерили. По словам врача, пульсоксиметр показал уровень кислорода 99 и это прекрасный показатель.

- Потом врач решил вколоть ему какой-то гормон и отправил нас домой, - закончила свой рассказ женщина. – Посоветовал отцу применять ингаляции, которые детям прописывают, травки пить, чтобы очистить бронхи. Сказал, что у него скопилась слизь и она не дает ему дышать.

Дочери пришлось отвезти отца домой. Он поднялся на второй этаж и не успел даже открыть дверь собственной квартиры, как закричал: «Дышать! Дышать!», - закатились глаза.

К мужчине подбежала жена. Муж умер у нее на руках...

Шокированные этим рассказом, мы обратились ко второй стороне, чтобы выслушать их версию.

Однако удалось поговорить только с врачом БСМП, который направил отца Елены на госпитализацию в железнодорожную больницу.

- У него было состояние связано именно с сердцем, - сказал нам этот врач, имя которого мы не будем раскрывать. – С сердечной недостаточностью. Это лечит терапевт. Они уже были консультированы в Бакулева, насколько я помню, в 2015 или 2016 году. Им отказали в оперативном лечении сердца по причине его плохого состояния. На сегодняшний день всех пациентов с сердечной недостаточностью стараются оперировать. Не оперируют только в крайних случаях, когда выражены изменения, которые не компенсируются. Соответственно, проявления всей этой сердечной недостаточности лечатся уже терапевтом в терапевтическом отделении. Поэтому он был туда направлен. Дежурная больница в этот день была РЖД.

- Кто принимает окончательное решение о госпитализации?

- Это решает тот врач, который принимает пациента.

- Как вы сами оценивали состояние пациента на тот момент, когда направили его в больницу РЖД?

- Стабильное. Вы поймите правильно, в данном случае его заболевание, как правило, заканчивается внезапной коронарной смертью. Но его состояние не предвещало такого исхода. Да, у него имелась сердечная недостаточность. Да, имелась одышка, которая усиливалась из-за застоя по малому кругу кровообращения. Они приехали с жалобами, что якобы он не может стоять на ногах, но при этом ножки у него были абсолютно розовые и не болели. Соответственно, видя, что явление дыхательной недостаточности есть за счет сердечной недостаточности и это компенсируется в терапевтическом отделении. Плюсом из-за мочегонной терапии, он стал меньше мочиться, насколько я помню.  Поэтому вызвали машину скорой помощи и отправили в дежурное терапевтическое отделение. Я не отвечаю за других врачей, не отвечаю за другие стационары.

- Как вы думаете, что-то могло спровоцировать такую быструю кончину, если, находясь у вас, он еще был в стабильном состоянии? Может быть нервное напряжение, например, стресс?

- Не готов вам ответить. Мы не делаем домыслов. Мы не делаем выводов, что могло, что не могло.

Естественно, мы обратились за комментариями и в больницу РЖД, однако там на наш запрос не ответили до сих пор, даже несмотря на то, что прошли уже не 7 дней, которые законом отводятся организациям на ответ СМИ, но даже месяц, в течение которого они обязаны отвечать обычным гражданам. Юрисконсульт на наши вопросы, когда ждать ответа, еженедельно кормит завтраками. Мол, Москва еще не утвердила.

То же самое юрисконсульт твердит и Елене, которая попросила официально ответить ей, как же так получилось?

После таких отфутболиваний, мы попытались связаться и с врачом, который проводил осмотр отца Елены в больнице РЖД, но все наши попытки выйти на него результата не принесли.

Получается, есть что скрывать и чего бояться?

Так может быть, пора уже прокуратуре и другим ответственным органам подключиться к поиску ответов на вопросы к медикам из железнодорожной больницы?

Все-таки смерть на пороге собственного дома сразу после возвращения из больницы с отказом от госпитализации это совсем не тот случай, когда молчание – золото.

Мы со своей стороны готовы не молчать, а предоставить контролирующим органам все имеющиеся у нас контакты и данные.