«Я за этот мир зацепился только головой»

25-летний Геннадий БАХАРЕВ после травмы оказался прикован к инвалидному креслу.
Тот день навсегда врезался в его память. Лето. Жара. Речка. И неудачный прыжок в воду. Перелом шейного отдела позвоночника. В 20 лет — инвалидность.

Всё сначала
— Первые недели в больнице я не мог спать по ночам. То мне казалось, что у меня ноги согнуты, когда лежат прямо, то — что нижняя часть тела сползла на пол. Это беспрестанно меня мучило. Я не чувствовал своего тела в пространстве, ворочался. Врачи ругались: «Лежи смирно, у тебя ещё шея не зажила», — вспоминает Геннадий.
Ему пришлось всё начинать сначала: учиться поднимать и сгибать руки, двигать пальцами. Благодаря неуёмной жажде жизни, нежеланию мириться с ситуацией, он сумел встать на четвереньки, но говорить о том, что сможет ходить, пока рано.
— В одном из реабилитационных центров, в которых я побывал, меня даже прозвали «неправильный шейник».
Чем выше на теле человека травма, тем меньше ощущений в нём. Как правило, люди с такими повреждениями оказываются практически полностью обездвижены.
— Травма травме рознь. Я видел ребят, которые самостоятельно сидеть-то не могут. Видел парня, у которого руки вообще не работали, и он локтями упирался для того, чтобы просто сидеть. Но при этом его ставили между брусьями, и он ходил. Меня это удивляло… А я для начала хотел бы стать более самостоятельным, чтобы не обременять родителей. Я могу что-то делать сам, но не всё.
Пальцы Гену до сих пор плохо слушаются, даже застегнуть пуговицу на рубашке самостоятельно не получается.
— Из-за этого начинаешь сам на себя злиться. Хорошо, что в такие моменты рядом близкие люди. Мама помогала разрабатывать руки, занимались с массажными колечками, — рассказывает он. — Это совсем не те колечки, что продаются в аптеке, — более жёсткие. Упражняться с ними довольно болезненно, ощущение, что ты отсидел себе руку и её жжёт. Ежедневно приходится преодолевать себя. Но моя основная проблема — это спина: когда стою, таз плывёт. Если сильно напрягаюсь, чтобы его удержать, дыхание перехватывает.
Отец сделал Гене спортивный тренажёр, но только домашними упражнениями достичь результатов невозможно. Нужна помощь врачей.
— Интенсивное лечение предоставляется в первые два года после травмы. Потом один раз в несколько лет можно выбить поездку в санаторий. Мне бы попасть в центр «Преодоление»! Намерен там начать вставать — и не просто к стенке, с колена упором. Может, с костылями начну передвигаться. А первым делом, конечно, хочу, чтобы врачи исправили мои руки и избавили от катетера.
В этом центре ставят на ноги после инсультов, инфарктов и тяжёлых травм. Правда, лечение не из дешёвых: курс — 750 тысяч рублей. Такая сумма для Гены и его родителей неподъёмна.

Музыка вечна
До травмы Гена играл и пел в нескольких группах. Сначала выступал в родном Товарково, потом — в Калуге. От бесшабашной музыкальной юности остались проколы над губой и ухом.
— Я окончил музыкальную школу по классу баяна. Занимался вокалом — попсу всякую со своей группой играл, в Калугу на вокальные конкурсы приезжал. Потом потянуло на тяжёлую музыку. Сам с приятелями её писал и исполнял.
Друзья настояли, чтобы и после травмы Гена взялся за инструменты. Игра на гитаре и синтезаторе помогает пальцы рук сделать более подвижными. С недавних пор Гена сочиняет электронную музыку на компьютере с помощью специальных программ. Вот и накануне нашей встречи он допоздна просидел у монитора, боясь, что с наступлением утра уйдёт не только ночь, но и вдохновение. Музыка у Гены получается очень красивая, но грустная. Она для него — единственная возможность выразить себя. Ведь даже спуститься из подъезда самостоятельно парень не может.
— У меня такое ощущение, что я за этот мир зацепился только головой, — признаётся Гена.