Фашисты воевали с выходными

В первые дни войны они настолько были уверены в своей победе, что выбрали Калугу местом отдыха. Об этом помнит архитектор и краевед Александр ДНЕПРОВСКИЙ.

- Когда началась Великая Отечественная, мне было 14 лет, - рассказывает Александр Сергеевич. - Тяжёлые 68 дней оккупации. Страшные воспоминания… Мой дом стоял за Каменным мостом. А на улице Подвойского (тогда она называлась Казанской) в доме № 10 жили мои тётки и двоюродная сестра - архитектор Наталья Ивановна Токарева - с сыном Андрюшей, моим крестником. Были у нас родственники и на ул. Знаменской. А я курсировал между тремя домами, как гонец. Мы обменивались информацией. Все люди тогда постоянно были на ногах - надо было куда-то идти, что-то доставать, получать, прятаться. Находиться в одном и том же месте было смерти подобно.

Храм с разбитыми скульптурами

- Рисовал я с раннего детства, и родные помогали мне развивать эти способности. Один дядя был художником, другой - художником-графиком. Я очень интересовался изобразительным искусством. А в Казанском храме под горой с 1929 года была устроена скульптурная фабрика, там ваяли вождей для всей страны. В войну все двери храма были открыты, он опустел.
И, когда я зашёл внутрь и увидел брошенный храм, наполненный битыми скульптурами вождей, меня всё это потрясло. Но особенно сильное впечатление произвела буквально раздавленная фигура Венеры Медицейской (скульптура с руками). Она лежала на полу, и по ней будто каток проехал. Я долго ходил там и даже не понимал, какой опасности подвергался.

Собирал буквы

- Однажды я зашёл в бывший горисполком (он находился там, где сейчас здание Торгово‑промышленной палаты, возле Гостиных рядов) и увидел там разбитую Доску почёта. Везде валялись выпиленные из фанеры буквы. Мне стало так грустно, так было жалко эту доску. Я начал собирать с пола фанерные буквы. И, если бы фашист застал меня за такой работой, я бы сейчас с вами об этом не разговаривал. А тогда мы не понимали, по какому острию ходим.

Хоронили без гробов

- Осенью 1941 года, когда Калуга находилась в оккупации, фашисты наступали и ещё не были озлоблены. Боле того, Калуга была для них местом отдыха. Они посидят-посидят в окопах на Московском фронте, а потом сюда приезжают отдыхать. Вы можете себе представить, что в первые месяцы войны они воевали с выходными днями! По субботам и воскресеньям играли здесь на губных гармошках. Это что-то невероятное! Такая у них была подготовленность, такая уверенность. Но потом им стали поступать страшные «посылки» с Московского фронта - гробы. А позже немецких солдат привозили уже и без гробов. Их хоронили в Ленинском сквере, возле Гостиных рядов. А мне было любопытно, и я смотрел, как хоронят солдат и офицеров. И здесь была большая разница. Простых солдат хоронили без гробов, без досок, просто в братской могиле, складывали в 6,7, 8 ярусов трупы. И росли эти братские могилы очень быстро. От фонтана до того места, где сейчас ходят троллейбусы, было сплошное кладбище. А памятник Ленину в этом сквере так и стоял, и вождь как ни в чём не бывало показывал рукой на запад, откуда пришли фашисты. Это были октябрь, ноябрь… В конце ноября скульптура исчезла. Конечно, нам тогда было не до этого…

А ещё в Калуге стояли памятники Энгельсу - там, где сейчас Танеевский зал, - и Марксу. Но Маркса быстренько взорвали, потому что он был еврей. Этот памятник находился на том же самом месте, где сейчас стоит Маркс скульптора Кербеля, - возле горуправы.