«К нам ворвалась конница Белова»
В 1941-м, как раз перед Новым годом, наши войска освободили Калугу. Николай Григорьевич Гыльчев помнит, как немцы стояли на Угре и какие здесь шли бои.
Жили богато
— До войны моя родная деревня Новоскаково (Дзержинский район) была большой: 200–300 домов. Школа-четырехлетка находилась на другом краю деревни, ближе к с. Льва Толстого. И каждый день я по полтора километра ходил туда и обратно. Мама, Мария Павловна, трудилась в колхозе им. Буденного, была передовиком. Жили мы втроем: мама, дед и я. Отец ушел от нас, женился, жил во Дворцах. Но в другой семье у него рождались одни девочки, поэтому меня он любил.
Жили богато, всего хватало, хотя работали в колхозе за «палочки». Но были свой огород, скотина. Да и за эти «палочки» нам столько всего привозили! Помню, как вываливали во дворе горы свеклы, а кадушка всегда стояла полная пшеницы. Мы насыпали зерно в мешки, везли на мельницу и сами мололи.
Мать часто ездила в Калугу сдавать в подвалы морковь, помидоры, свеклу и меня с собой брала — присматривать за телегой, чтобы пацаны ничего не растащили. Подвалы находились на Воробьевке и в Гостиных рядах. Когда ехали обратно через Смоленку, спускались потихоньку: горка была такая высокая, что лошадь запросто могла телегу растрепать.
Каждый год у нас дома проходило отчетно-выборное собрание. Потому что только у нас не было перегородок и всем хватало места. Это был такой праздник! Бывало, нажарят гусей, уток, водку принесут. Передовым колхозницам дарили отрезы на платья.
Бой шел 4 дня
— В начале войны, в октябре 1941 года, в деревню вошли немцы. Мне тогда было 9 лет. У нас дома они сразу кинулись к шкатулке, которая стояла у деда, там лежала бритва. Брали все, что под руку подворачивалось. Увидели две дверные ручки с коняшками — сразу в карман. Но иконы не тронули.
В Товарково — тогда это была деревня, а не город — 4 дня шел бой. Окна нашего дома как раз на Товарково выходили, все было видно. Стреляли непрерывно, день и ночь. Тяжелый был бой. Немец Угру не форсировал, отсюда подался через Якшуново на Черную Грязь, потом — на Воротынск, в сторону железнодорожного моста, и отрезал шоссе на Калугу. Круг замкнулся.
До нас доходили слухи, что в Товарково сражается Ташкентская дивизия. Но, когда она попала в окружение, бойцы заходили к нам поесть и говорили матери:
— Будем пробираться к своим, а если не удастся, то домой.
Мать спрашивала:
— Куда домой?
— В Воронеж.
Немцы простояли в наших краях с октября до Нового года. Полдеревни, что ближе к лесу, сожгли, в том числе и наш дом. Фашисты боялись, что к нам будут приходить партизаны. Собрали нас всех и выгнали во Дворцы, поселили в школе, кучей. Вторая половина деревни осталась цела, ее не трогали, но поставили пост. С немцами пришли австрийцы, финны, румыны. Когда на посту стояли австрийцы, они нас пропускали, а финны — ни в какую.
Дивизия заблудилась
— А тут случилась еще одна беда. Наши части выходили из Тулы, откуда-то со стороны Черной Грязи. 22 бойца были посланы в разведку. Они шли через нашу деревню на Льва Толстого. И приняли бой. Но подкрепления так и не дождались: дивизия заблудилась на Угре. Им бы через Староскаково пойти, а они пошли на Якшуново, где обрывистые берега. Пока ходили туда-сюда, все 22 бойца погибли. Их похоронили во дворе школы.
Перебрались в келью
— Под Новый год пришли наши. К этому времени мы из школы во Дворцах перебрались во Льва Толстого, жили в келье. Помню, сразу ворвались лыжники, их было много-много, потом — конница Белова. Они освободили с. Льва Толстого. Все выскочили на улицу, встречали их, радовались, кричали: «Ура! Победа!» И конники Белова показывали нам всякие трюки: ездили на боку, с переворотами.
Я думаю, если бы была построена дорога Москва–Киев, немец мог бы Москву взять. Дорогу начали строить в 30-е годы. И ближе к Калуге она уже была устлана камнями. Строили заключенные. Но в 1937 году кто-то донес, что дорога строится вредительски, и ее закрыли. Это нас и спасло, немец завяз в грязи. А потом ударили морозы, снегу навалило, сугробы по пузо их лошадям были.
Коммунисты рушили церкви, но, я считаю, Бог помог нам выиграть войну. Он такие здесь морозы фашистам устроил!
Колбаса с керосином
— Летом 1942-го мать устроилась работать на Тихоновой Пустыни, в совхозе. Однажды, где-то в конце 1944-го — начале 1945 года, военных заставили освободить продуктовый склад. Они, выстроившись цепочкой, передавали друг другу коробки. И вдруг их врач забраковал колбасу. Они ее вынесли, свалили в окоп, облили керосином и закопали. А мы выкопали и домой притащили. Жаришь — открывай все окна, запах ужасный! Но все съели. Голодали, приходилось из гнилой картошки лепешки печь, а тут — колбаса.
А Победу 9 Мая отмечали с размахом! Такая радость у всех была! Я с двумя друзьями даже на купол церкви лазил, флаг Победы водружать!
