Фикус в унитазе: в Калуге показали залётную комедию на пару смешков

Зрителю представили спектакль «Браво, Лауренсия» по одноименной пьесе Надежды Птушкиной.

Комедию поставила Пати Махачева. Калужский зритель впервые смог познакомиться с творчеством московского режиссера.

В финале премьерного спектакля под жидкие аплодисменты помощник режиссера поспешила быстренько закрыть занавес.

Дежурные премьерные девушки с цветами от театра даже не успели вручить букеты исполнителям. Застряв в недоумении в центральном проходе, они, по быстрому взмаху сотрудницы театра, ретировались из зала.

«Сдается мне, джентльмены, это была комедия», - говаривал персонаж из кинофильма «Человек с бульвара Капуцинов». Вероятно, с подобными фразами еще в антракте спешили покинуть театр десятки премьерных зрителей.

Почему так получилось, как пьеса Надежды Птушкиной, драматурга, которую никак нельзя заподозрить в пошлости, прошла в Калуге, мягко говоря, не на ура?

Попытаемся разобраться.

Истории на грани

Со специфическими комедиями Надежды Птушкиной калужский зритель уже знаком. В декабре 1999 года на сцене театра прошла премьера спектакля «Пока она умирала». Два десятилетия спектакль держался в репертуаре.

В следующем году на экраны России вышел замечательный фильм «Приходи на меня посмотреть» с Янковским, Васильевой и Купченко.

Вообще же, Птушкина написала около 70 пьес. «Браво, Лауренсия» входит в десятку самых популярных. Лауренсия зажигает по всей стране. Причем в большинстве случаев, режиссеры пытаются придать истории свой оттенок. Например, в Хабаровском краевом театре жанр спектакля назвали абсурдной комедией. И в этом есть смысл.

Птушкина практически всегда ставит своих персонажей на грани здравого смысла. Ее истории и привлекают своей прозрачной понятностью и налетом абсурда. За вроде бы банальными шутками, почти репризами, проглядывает глубокая человеческая сущность.

Мы так живем, так мыслим, так поступаем. Это наше зеркало, в которое мы, порой, боимся посмотреть. Драматург же предлагает нам заглянуть в себя с иронией. 

Каким образом эту историю преподносят зрителю не важно, будь то буффонада, абсурд или лирическая комедия. Важно, чтобы люди в зрительном зале увидели свои переживания, свои ситуации и улыбнулись. По большому счету – это высший пилотаж драматургии.

В сущности, Птушкина пишет комедии положений. Этот жанр известен со времен Плавта и Теренция. Прелесть же пьес Надежды Птушкиной в том, что в них есть русский, никем кроме нас непонятный, душевный мазохизм.

Пошлый ангел

На официальном сайте калужского театра почему-то не указан жанр спектакля, забыли, видимо, написать и фамилию драматурга. Лишь в анонсе мелькает выражение «веселая комедия».

Небрежность сквозит и в самой постановке. Складывается впечатление, что режиссеру было важнее выдавить смех у зрителя любыми способами.

Огромные белые крылья, то ли ангела, то ли лебедя, будто прикрывают нарочито лубочную обстановку квартиры, где живут мать и сын.

Эти крылья (сценография Людмилы Некрасовой) точный и понятный символ. Красивая визуальная подача оберега любого дома – любовь и верность.

Однако, мощно раскрываются они, когда сын Олег (Дмитрий Казанцев) начинает петь песню «А белый лебедь на пруду» группы «Лесоповал». Естественно, это вызывает смешки в зале.

Кстати, Дмитрий Казанцев в этом спектакле и манерами, и прической, и темпераментом напоминает этакого молодого Пьера Ришара. В калужском варианте, конечно.

Бедный фикус, который вырвали с корнем еще до финала эпизода ясно, что окажется в унитазе.

Смешная картинка: фикус, торчащий из унитаза. Еще пара смешков из зала.

Похоже этот унитаз специально был поставлен в гостиной для того, чтобы в него запихнули растение.

Египетские мотивы, когда мать и новая ее знакомая возвращаются из поездки к пирамидам, фантазией режиссера реализуются судорожными якобы танцами фараонов и дурацкими вычурными головными уборами матери Ольги Яковлевны (Ирина Бургонова) и ее подружки Майи (Людмила Парфирова). И вновь несколько робких смешков из зрительного зала.

Таких подачек на смех в спектакле огромное количество. От них можно устать уже к середине первого действия.

А во втором отделении концерта по заявкам с элементами слезливой мелодрамы вдруг у доселе невидящих друг друга и не слышащих друг друга персонажей появляется намек на реальные чувства. Ненадолго.

Финал с черным ребенком, которого рожает жена Олега Эля (Людмила Фесенко) и то, как финальные сцены поставила режиссер, напрочь убивает минутное желание посочувствовать и улыбнуться. «Розовые сопли» вызывают скорее желание побыстрее развидеть это.

Сапогом по тонкому льду

Почему же так произошло? Почему спектакль превратился бессмысленное движение актеров по сцене, странных реакций персонажей, когда уже даже самый невнимательный зритель догадывается в чем дело, а на сцене продолжают недоумевать?

Скорее всего – это мощная пощёчина драматурга режиссеру, решившему поставить текст и не заглянувшему вглубь.

Пати Махачева буквально залепила весь спектакль голыми фразами текста пьесы как холодильник магнитиками. Без какого-либо подтекста эти фразы действительно считываются как бесконечный набор избитых словесных штампов.

Текст Надежды Птушкиной сам себя не сыграет. Тут нужна тонкость его восприятия и бережное к нему отношение. Вываливать его просто на зрителя неизбежно приведет к провалу.

Другими словами, спокойно проехать на репликах Надежды Птушкиной не удалось. Даже в абсурде, даже в буффонаде, не говоря уже о лирической комедии должна быть точная и логичная мысль, послание от режиссера зрителю. Здесь ничего подобного не наблюдается.

В связи с прошедшей премьерой «Браво, Лауренсия» вспоминается несколько ранних спектаклей калужского драматического.

Самый яркий пример - спектакль «Блэзъ» поставленный в начале 90-х годов на калужской сцене режиссером Надеждой Аракчеевой. Она, кстати, сейчас готовит к премьере на новой сцене «Чердак» спектакль «Сказочник» на материале событий СВО.

Так вот, тогда воздушная комедия, во многом по характеру действия напоминающая историю Птушкиной, имела небывалый фурор.

Разница в том, что Аракчеева понимала, что и как нужно делать, а не шла от единственного желания любой ценой заставить зрителя смеяться.

Впрочем, не думаю, что перед заезжим режиссером была поставлена задача поставить «комедь, шоб тупо поржали».

Но, даже если предположить, что так и было, постановщик явно не справился с задачей.

Чтобы на «Браво, Лауренсия» зал покатывался со смеху, надо вероятно, увеличить длительность антракта до часа и снизить стоимость коньяка в буфете.

Необходимое послесловие

Прекрасно желание театра поставить веселую комедию, чтобы люди хоть на пару часов отвлеклись от того, что происходит сегодня в стране и в мире.

Но, почему это сделано столь топорным способом?

Как тут не вспомнить ругаемые многими худсоветы при театре. При всей их тогдашней идеологической жесткости, подобную пустую пошлятину, они бы не пропустили на сцену.

Да и, возможно, руководству калужского драмтеатра стоило бы повнимательнее относиться к выбору постановщиков-гастролеров. По большому счету, заскочившему на пару месяцев в небольшой уездный городок режиссеру не особо важно, что он оставит после себя. Получил свой гонорар и поехал дальше осваивать сцены театров российской провинции.

Но мы-то здесь. Мы остаемся и по-прежнему ждем чуда.