«Трамвай Желание» в калужском драмтеатре: следующая остановка Бездна

Спектакль «Трамвай Желание» по пьесе Теннесси Уильямса поставил режиссер Дмитрий Бурханкин. Зритель увидел постановку минувшую пятницу, 16 октября.

«Гроза», «Кроткая» и «Трамвай Желание», - три громких выстрела театра осенью 2026 года.

И если с «Кроткой» можно сказать про обидную осечку, то «Гроза» и «Трамвай Желание» бьют точно в цель.

Быть может, где-то там за границей земного Нина Заречная сейчас обнимает Бланш Дюбуа. По крайней мере, хочется в это верить.

Они не поймут никогда

Мы часто не замечаем, как в ежедневной суете теряем главное. То, ради чего стоит жить. Тот бумажный фонарик надежды Бланш Дюбуа или «бедная луна» Нины Заречной. Тот чистый и светлый росток, который зовет жить, который дает свет и надежду.

Мы часто походя, впроброс, а то и специально, назло, давим хрупкую бабочку в душе женщины. Нет, речь не о тех бабочках в животе, о которых постоянно вспоминают сестра Бланш Стелла и ее муж Стенли. Нет, бабочку, которую уже не воскресить. Ту, которая способна раскрыть свои прекрасные крылья лишь один раз в жизни.

И уж если это произошло, и раздавленная она продолжает путь на каблуке грубого ботинка, то конечная остановка трамвая Желание неизбежно едина. Кладбище. Кладбище душ. Где все хмуро и серо, где висит над миром вялый ад и толпы беснующихся обезьян с их похотливыми бабочками-мутантами в животе.

И холодный песок голой арены, где на нее, оплеванную, преданную всеми, даже сестрой, весело с гиканьем смотрит толпа. И врубает нестерпимо яркий свет, и вдрызг разбивает бумажный фонарик.

А вся ее вина лишь в том, что она хотела любить. Теперь она изгой. Так видят ее все вокруг. И никогда не поймут, потому что они – иные. Потому что некоторым увидеть в своей душе свет так и не удалось никогда, а другие, быстро пересевшие с трамвая Желание на трамвай Спокойствие никогда не простят таким как Бланш или Нина их выбор.

В этой связи очень логичен, неожиданен и точен эпизод, когда Бланш вдруг начинает читать знаменитый монолог Нины Заречной.

Прозекторская души

Голая арена не иносказание. В калужском «Трамвае Желание» она реальна. Художник спектакля Борис Шлямин превратил квартиру сестры Стеллы, к которой в последней надежде приехала Бланш, в некий полу амфитеатр со столом посредине, напоминающим атрибут анатомического театра, этакую прозекторскую, где безжалостно расчленяют и даже пытаются изучить внутренности души Бланш.

Это место никогда не сможет быть ее домом, да и вообще нет на земле дома у Бланш Дюбуа. Очень точный посыл для этого дает придуманный вариант того самого трамвая.

Не на общественном транспорте приезжает Бланш (Анна Сорокина) к сестре. Ее привозит носильщик на гостиничной тележке, вместе с кучей каких-то дурацких плетеных чемоданов. Так эта груженая тележка и простоит весь спектакль, пока в уже в помутненном сознании Бланш она не отправится на ней в вечность, вместе с носильщиком, которого она восприняла за свою первую любовь.

Режиссер немного изменил ход пьесы. В спектакле героиня с самого начала рассказывает свою историю врачу-психиатру (Дмитрий Трифонов) и медсестре (Екатерина Сёмина). Зрителю сразу предлагают увидеть финал.

С одной стороны, это безусловно усиливает эффект сближения зрителя с тем, что происходит на сцене. Мы как бы становимся соучастниками приема у психиатра. С другой стороны, если понимаешь, чем дело закончится, исчезает последовательность вхождения в мир Бланш. По крайней мере для тех, кто незнаком с этой историей.

Быть может, именно из-за этого режиссерского решения первый акт становится слишком тяжелым и трудным для восприятия.

Однако, Бурханкин не был бы Бурханкиным, если бы не придумал шикарное развитие во втором акте. Сцена изнасилования Бланш сделана просто мастерски! Это триумф мужлана над душой женщины. Этакий гладиатор без штанов взял силой женщину под одобрительное улюлюканье толпы зрителей с амфитеатра и унес в свою пещеру. Очень сильная метафора.  

А что в итоге? Мир продолжает вертеть Землю. Пьяный Стенли с дружком сидит где-то в подворотне, в баре продолжает играть музыка, Стелла, выбравшая Спокойствие и предавшая сестру, баюкает своего малыша, а Бланш кружится в своем теперь уже совсем недоступном для других мире на гостиничной тележке. Она вышла на остановке Бездна.

Прозекторская нашего мира свободна для приема следующей пациентки.

Не в Америке дело

Действие пьесы происходит в Новом Орлеане в середине прошлого века. Атмосфера той Америки конечно же присутствует в тексте Уильямса. А вот на сцене калужского драмтеатра американца начала 50-х годов играет лишь исполняющий роль Стенли Кирилл Бессонов.

Его герой будто шагнул из старых американских кинофильмов. Кстати, отсыл к кино в спектакле есть: на видеостене появляется стилизованный логотип одной из самых известных кинокомпаний США.

Однако своим точным погружением в эпоху актер резко отличается от существования остальных героев спектакля. Намеренно это сделано или нет – непонятно. В любом случае, Стенли будто из другого мира шагнул в историю, рассказанную Бурханкиным калужскому зрителю.

А вот Анна Сорокина, исполнившая роль Бланш Дюбуа, на мой взгляд, лучшая работа актрисы в калужском театре. Ее огромные черные глаза, в которых весь ужас происходящего, лишь несколько раз мы видим на той самой видеостене. А хотелось бы побольше.

Спокойное щебетание с сестрой вдруг резко меняется коротким взрывом эмоций или наоборот тихим вопросом, от которого мурашки по телу. И прекрасно понимаешь: она с тягучим нетерпением ждет, когда раскроется правда о ней и что случится после этого.

Единственный эпизод, оставивший вопросы, тот самый разговор с приятелем Стенли Митчем (Алексей Чепелев). Бланш просто ищет соломинку, чтобы продолжить жить или увидела в Митче надежду? Что в ней в этот момент первично: бабочка в животе или та, которая прилипла к ботинку и еще жива?

Хотелось бы поточнее увидеть и внутреннюю жизнь Стеллы (Елизавета Лапина). Да, актриса почти весь спектакль пытается защитить сестру от нападок ее окружения. Однако, временами приходит мысль о том, что Стелла либо ничего не видит вокруг, либо самоустраняется от ситуации. Даже момент осознания от предательства после вызова психиатра не стал той точкой откровения.

Быть может, все дело в попытке режиссера вынести эту историю за рамки трагедии американских настроений 50-х годов? Материал слишком мощный и его сопротивление очень сильно.

Впрочем, в любом случае третья премьера юбилейного года для калужского театра очень достойна. И «Чайка», и «Трамвай Желание» открывает новую полосу театра. После комедий и постановок по школьной программе, калужский драматический пытается вдумчиво говорить со зрителем, заставляет его думать. Примет ли это калужский зритель?