Любовная «Чайка» разбилась о быт

Калужский областной драматический театр открыл юбилейный, 250-й театральный сезон спектаклем «Чайка» в постановке Роберта Манукяна.
Владимир Андреев
05.10, 11:15
0 4116
Фото Виктора Кропоткина.
Читайте KP40.RU:

Премьера его прошла в минувшую пятницу, 2 октября, а днем ранее состоялась, так называемая, сдача спектакля на зрителя.

Пьесу Антона Чехова главный режиссер театра поставил в рекордно короткие сроки. На все про все ушло чуть более месяца.

Тем не менее, поговорка поспешишь – людей насмешишь здесь неуместна. «Чайка» Манукяна получилась очень тонкой, честной и удивительно чеховской постановкой.

Об увиденной калужской «Чайке» - мнение нашего корреспондента Владимира Андреева.

Без стеба и издевательств

Сегодня судьбу всемирно известной пьесы Чехова безоблачной назвать нельзя. Вспомнить хотя бы провальную первую премьеру спектакля на сцене Александринки в Санкт-Петербурге в октябре 1896 года.

Тогда он стал, пожалуй, одним из самых громких провалов в театральной жизни России.

В нынешнем веке историю о поиске новых форм и неразделенной любви ставили, порой, в совсем уж экзотических вариантах. Как только не издевались режиссеры над текстом и персонажами Антона Павловича!

К примеру, Юрий Бутусов в «Сатириконе» в 2011 году выдал некое феерическое шоу с пританцовками, а Дмитрий Крымов в Театре имени Пушкина, в 2021 году вообще сделал Костю Трофимова этаким аутистом на костылях.

Осмыслить текст и саму историю, написанную в позапрошлом веке, действительно, не всем дано. Отправляясь на предпремьерный показ я с тревогой думал об этом.

Опасения не оправдались. Роберт Манукян очень деликатно отнесся как к самому тексту, сократив его лишь чуть, так и к идее Антона Чехова. Есть в спектакле две линии: тот самый «поиск новых форм», творческий кризис и любовь.

Правда, как мне показалось, все же главным в калужской «Чайке» стала неразделенная любовь.

Оно, впрочем, и понятно. Сегодня, в наш меркантильный век мало кто будет стреляться из-за творческого кризиса, а из-за неразделенной любви еще возможно.

И это вселяет надежду, что чувственная ипостась человека не совсем уничтожена деньгами.

Узелки на память

Внимание к взаимоотношениям между мужчиной и женщиной подчеркивались аскетичным постановочным решением сценического пространства спектакля (художник-постановщик Борис Шлямин). Двойная арка, плетеная мебель и белая занавесь будто разделительная черта между мирами.

Силуэты персонажей появляются тенями на фоне белой пустоты и уходят в пустоту реальную, когда чувства разбиваются напрочь. Причины разные от «Выйду замуж, не до любви будет», - как очень акцентированно в спектакле произносит Маша, - до трагедии Константина Треплева.

Казалось, здесь собраны самые яркие варианты неразделенной любви за всю историю человечества. И очень символично, когда во время выступления Нины Заречной (да, те самые известные: «Люди, львы, куропатки…») вдруг с высоты падают канаты со множеством узелков.

Эти жесткие щупальца будто затягивают Нину в свои сети. А множественные узелки на них, как напоминания о всех убитых чайках в истории.

Если говорить о визуальном восприятии, то совершенно потрясающе построена сцена финального разговора Константина с Ниной.

Арки, чуть развернувшись, стали как будто клетками для этих людей. Быть может, даже теми колесами, в которых до изнеможения бегают белки. Каждый - в своем, каждый - в никуда.

Режиссер изменил сам формат этого финального разговора. Нина и Константин не видят друг друга. Треплев пишет свою главную пьесу в жизни, повторяя реплики Нины. Они вместе и порознь одновременно.

Именно поэтому выстрел не похож в «Чайке» Роберта Манукяна на обычный выстрел из ружья. В спектакле, кстати, этот звук слышен дважды – в конце первого акта и в конце второго.

И если начало второго акта дает нам пояснения, кто стрелялся, то финал спектакля оставляет многоточие.

Да и сам звук скорее напоминает тот знаменитый звук лопнувшей струны, нежели выстрел.

Заканчивая рассказ о постановочных нюансах стоит упомянуть небольшую, но все же развесистую клюкву. Качели, опускающиеся сверху.

Эти гигантские качели кочуют уже не одно десятилетие из спектакля в спектакль по всем театрам России. Однако, если, например, в Ульяновском театре, в спектакле «Месяц в деревне» режиссер Сергей Морозов превратил огромные качели практически в персонаж, то в калужской «Чайке» они выглядели неким чуждым и ненужным элементом.

Долго запрягает…

Отличительная особенность многих спектаклей Роберта Манукяна в том, что режиссер слишком затягивает начальные сцены.

Вариант: пусть так, чтобы зритель понял, о чем речь, часто излишен. Это касается и его «Бориса Годунова», и нынешней «Чайки».

Театральное, почти на котурнах начало, впрочем, очень быстро забывается. Спектакль постепенно затягивает и уже ловишь моменты взаимоотношений, а не выстроенную театральщину.

И здесь именно то, о чем я писал вначале: настоящая чеховость калужской «Чайки». Будто на тонкой рисовой бумаге острым карандашиком прорисовывается любовь.

Нина Заречная (Евгения Сергеева) – девушка не «замшелых времен», она сегодняшняя. И при этом никаких кроссовок и сотовых телефонов – костюмы выдержаны в эпохе (художник по костюмам Оксана Богданович).

Ее любовь, ее отчаяние, ее ломка и ее пустота в финале – это настоящая жизнь. Понимаешь, что после финала на том самом канате появится еще один узелок.

Константин Треплев (Алексей Чепелев) в отличие от Нины практически весь спектакль страдает. Обидно, что одинаково страдает. Такой беспроигрышной краской вселенского несчастья веет от его роли.

А вот Ирина Аркадина (Ирина Желтикова) выстроила свою роль на чуть заметных нюансах. За ней интересно наблюдать. Даже во вроде бы одинаковых по накалу и ситуации эпизодах, разговоре с Борисом Тригориным (Кирилл Бессонов) и разговоре с сыном, Костей.

Если внимательно смотреть, можно увидеть, что и там, и там она пытается решить конкретные проблемы. В первом случае, чтобы Тригорин поехал с ней, а во втором, чтобы сын не застрелился снова.

Ее фраза, сказанная тихо, но по силе равная удару плетки: «Теперь он мой», с Тригориным буквально слышится и в финале уговоров с сыном.

Очень по-стариковски верен и Сергей Корнюшин в роли Сорина, и Сергей Вихрев в роли Дорна.

Удивительно, как за столь короткий репетиционный период удалось найти и закрепить эту самую чеховскую атмосферу общения персонажей. За сценами просто интересно наблюдать – они правдивы.

Исключение, увы, Илья Шамраев, управляющий у Сорина (Сергей Путинцев). Он будто бы пришел из другого спектакля. Или забежал на минутку в перерывах съемок очередного сериала про неумного следователя.

Инь и Янь горы Любовь

Еще одна любопытная вещь в спектакле, на мой взгляд, на грани, на флажке, как говорят шахматисты, в полном переодевании персонажей из светлых костюмов в черные.

Это происходит в середине второго акта, а по пьесе в четвертом акте. Через два года после событий первых актов.

Понятно, что теперь перед нами другие люди. Но почему они черные? Почему режиссер не дает даже тени надежды в итоге? Так ли уж все у нас сегодня мрачно во взаимоотношениях мужчин и женщин?

Впрочем, коль возникают такие вопросы, значит спектакль достучался до зрителя, заставил его задуматься.

Это ли не самое важное?

Нашли в тексте ошибку?
Выделите её, нажмите Ctrl + Enter и мы всё исправим!

Лента настроения
17 оценили
Какое впечатление произвела на вас эта новость? Поделитесь с нами
Обсудить новость
Всего: 0 комментариев
Чтобы оставлять комментарии Авторизуйтесь
eyJpdiI6IjI5cXdTTmRZRk13OFNGUjFLNVFEc2c9PSIsInZhbHVlIjoiREVGcHZzcVFDU01iVWcveVBOeDFqb3pZWEI1QUdlTWEvWXM4bEV0S3VGdElUTUkyQ3FwcXhGSjN2Q3dtU2FoaGdmTFlhdXk3RmlRNlFZbVFkZFRFS2R6eFMyVXdseUpXV2w1Z1Mxc1d0QjUzWTVqbVVUMDNQYmsrWUhvVTVwS2M5dDZuUUNLVjVWRFhXQTdSc0JmSW5ubGh0U0Mrcm9VOWI1WC84dThPTml0VlRGUTZvb2JtOHVKdzVEdzFmeDlvSk04QmhiYnpBTURieS9HZ2FaV29ITFBFdVFEU3hYUlA1UktlWUhuNURGUlBDOGNJZXJHaUhLYm5OZXRMQ3dMTWFXU2xWZms3blRRRGhxM3ZzcW9NNFFPUUJLNkdPRjJXL1NYUWtyL0xJdEEyaUxzbW5HbXptRDE0UHhKb1ZzNlpCdi9yZ1N5SEJib0VrcDZxTXIweWV0cFQ4RzNDMjlyVVg1bmlYSlIrM043cHlTSktwOXFyUkgwb001V0xuYUtCVVY3SHRPSGRwV1BNMFFRWjMrcEtwQ0NXZWVaUWx0RExEYmhETmwxRHBGQ0N1Tk8vSG92MDBobm5PU3lkQ3MwaiIsIm1hYyI6IjQ5M2M4MmNjMDAyOTgzMzFmYjM4YmQwMzU2NDdhNTIwZWRjMTlmMmJiZmY5OWNkZjYzNzIzZmFiNWE4ZWY3YjAiLCJ0YWciOiIifQ==
eyJpdiI6Img1eWpKV3dyeG9FcGQvL21VNUgrUUE9PSIsInZhbHVlIjoibk5lYmlMSENoRXRPRFk2U1o0emVXUkhLdjF1dzJUd0JJZE5ZWG9uWDNMc1N0ZTErL1FQdG5tUDZKNHNwQmdUbG5vTHZ1MnFaTHBSMFZtYmVtMWhXME1hN1ptcjZkZGZyL0s4VVNWbnAvQUsya1ZzVVV3cmVlOHoxM0RhaUdheEtzVDhDaFRTR2xzOURZTlpGTDk1YVlNb2NjMzZMTm05blVseC9HVTBBekNBUVo1QW9TWGM2bFR3Q3lZeDNRMDdGNlBPVElZZTlOc0dodFBIWG8xdS9UZi9rMTlud1hDQnlRUzhwbEp3bzFUWkdSTjhwWjNpT2NiS2o5OG96R1FCWWVpTkppSkVzb3o4bzF3WjZURndEK2lQYzRtdWltVldMcmZJK25Zb2xCaDlEWmw3dEt4WStUQjVXWm80M0Y1cC83VytpZGFXODhySHpCak9vL3lZVUpVaUc2TG1Nb3ZkNUlwbEVBN3pqdlJRbmo3b3VGTTM4TVpiZWdHbDYxRHRyalJYTFErWnBFNnk3V2prYnNZdU9OWmY0bEMySzBrMmNXdGI0QWdHcUhnWCs2TU03VjV6eWJVMmV1aGhodmdxOVhDRFNreUd4cEZWdWxwQmp3MXR5dUZidFFWOWF4cFNyZWF1eUtSMVE1alh1UGhndU5vVGVKSExHWit0QXJyQmdnV1h4Nm5CMDR5Wlk1TGpsRHpRMXg4ZjVNRE1RTjlBSFJrZzczNWdaUHRvT21EMndpUUpxWWtFRGNXWi95N3A0MXpFcFBzYnhkaDFEVkFPK1hqdUgyaDhyUVpWNUVLZWIwQW9ucVExTTlwS2ZzSTRmWXJpZnJaQ0JJSzh5L1lhWSIsIm1hYyI6ImQxMzQyMTY0MzY2NDQwMmExNjQ0NTc4OTNjNWNhYzUwNzJjMjgzZmEyZTIzYTYyN2IzMjI0NTQ0YTA3NGM5YjkiLCJ0YWciOiIifQ==