Свистит соловьем и пляшет: как горничная сошла с ума из-за любви к управляющему

Продолжаем цикл статей об истории Калуги и области.

Напомним, каждую пятницу в 20:00 мы публикуем исторические очерки о нашем городе, известных земляках и их судьбе.

Все исторические публикации можно посмотреть в разделе История Калуги.

В Жиздринском уезде сотрудники этнографического бюро князя Тенишева в конце ХIХ – начале ХХ вв. собирали сведения о местной жизни, упоминается там и отношение к умалишенным.

Угрюм и молчалив

Корреспондент бюро Екатерина Зорина писала:

«По моим наблюдениям, народ относиться одинаково равнодушно ко всем умалишенным, будь то идиот от рождения, или человек, лишившийся рассудка вследствие болезни или каких-нибудь потрясений.

Случается слышать, что дурак или дурочка – «божьи люди» что их надо беречь и жалеть, потому что они приносят счастье всей деревне, и что их несчастье искупает грехи не только своих родных, но и всей деревни.

Особенно такое мнение слагается о тех безумных, которые не делают вреда. Но в общем об умалишенных думают мало, и они бродят где попало, без всякого призора.

Забредет дурак в деревню, накормят, согреют, оставят на ночь.

Даже самые близкие родные не заботятся о дураке, скроется дурак из дома, не показывается целые недели, и никто из домашних не подумает справиться, где он и что с ним: жив будет – придет, умрет – беда не велика, кто-нибудь похоронит.

И бродит несчастный безумный из села в село, из деревни в деревню. Например, я знаю одного сумасшедшего, он был когда-то толковый мужик и хороший работник.

Возвращаясь ранней весной с работы, Иван попал в воду, простудился, заболел тифом и потом сошел с ума.

И вот уже 20 лет Иван бродит из деревни в деревню. Зиму и лето о н ходит босой, без шапки, в одной холщовой рубахе без пояса.

Трудно понять, как до сих пор Иван не замерз где-нибудь на дороге.

Придет он в зимнюю вьюгу в деревню, подойдет к первому попавшему дому, постучит в дверь. Впустят. Он войдет, перекрестится на образ, поклонится хозяевам, и, дрожа от холода. сядет у порога. 

- Что, Иван, знать холодно, прозяб, - спросят хозяева.

- Да, чуть позяб, - ответит дурачок.

- Так лезь на печку, греться.

Иван влезет на печку, отогреется. Иногда он тут же уходит дальше, а то поживет, сколько вздумается – день -два и, не разбирая погоды, побредет верст за пять -шесть.

Весной и летом, поселившись, где придется, Иван помогает в работах: заправляет гряды, гребет сено, роет картофель, пилит и рубит дрова, берется за плотницкую работу, все это делает скоро и толково. 

Поживет, поработает, сколько вздумает, и соберется уходить...

Иван угрюм, молчалив, раздразнить его очень трудно, поэтому он не может служить потехой для окружающих. разговорчивый же дурак служит большим развлечением для деревенцев.

Ему задают самые нелепые вопросы, дразнят, заставляют петь, плясать. И после с удовольствием рассказывают о проведенном таким образом времени.

77 сыновей

«Знавала я одну сумасшедшую, там была совсем другого характера. Ходила она к нам в Мокрое верст за 30 из деревни Нимиричи Бутчинской волости.

И ходила всегда летом, зимой же, вероятно, жила дома. И, судя по ее крепкой и чистой одежде, пользовалась со стороны родных некоторым присмотром.

Позже мы узнали, что она из богатой крестьянской семьи и имела двоих хороших сыновей.

Придет, бывало, к нам на кухню эта старуха, помолится Богу, поклонится, сядет на лавку.

- Ну, здравствуйте, девушки, вот и я пришла вас проведать. Здоров ли мой сынок, невестка, внучатки?  - заговорит она самым веселым и беззаботным голосом.

- Вот бабка и сына нашла, - скажут работники.

- А как мне не найти своего ребенка! Я 77 церквей построила, и в каждую церковь своих сынов попами поставила.

- Молодец, бабка! Сколько детей и всех на хорошие места поставила.

- Всех , детушки, всех, и все-то я их помню, и все они мне жалки.

- А сколько тебе лет, бабушка?

- От роду 77, а от Бога – 18. Грамота с неба пришла, а пришла она за то, что я 77 церквей построила и поставила 77 попов.  А звали меня от роду Аграфена, а теперь я от Бога - Василиса Васильевна.

- Так ты теперь не бабка, а молодка!

- Известно, молодка!

И начнет старуха петь, плясать, свистать соловьем. Кругом хохот и веселье. Старуха жила у нас всегда долго, неделю, иногда и больше.

И рабочие каждый день задавали ей одни и те же вопросы, и каждый раз с интересом слушали одни и те же ответы.

Выйдет старуха на улицу, запоет песни. придуманные ей же самой, и соберется вокруг нее толпа, слушают и хохочут.

Каждая из ее песен начиналась одинаково: «А скажи, Васильюшка».

Василий было любимое имя старухи. Муж у нее был Василий Васильевич, сын – Василий Васильевич. Сама она была Василиса Васильевна и дочь тоже была Василиса Васильевна.

Живя у нас, старуха была убеждена, что гостит у сына. но в дом она приходила только проститься и дать наставление матери. как надо смотреть за детьми.

К отцу она относилась с большим почетом, при его появлении непременно вставала, подходила под благословение, целовала руку и, низко поклонившись, отходила к порогу. 

Одной рукой она подпирала щеку, другой поддерживала локоть и молча выслушивала, что ей говорит отец.

Позже мы узнали, что в молодости она была дворовой и служила горничной у своей барыни. Она имела несчастье влюбится в женатого управляющего и вступила с ним в связь.

Жена управляющего пожаловалась барину, и барин распорядился по-своему: нашел Аграфене жениха-вдовца и выдал ее замуж.

Муж Аграфены был человек хороший, двор его богатый, но страстно влюбленная в барского управляющего молодая женщина не могла примириться со своим положением и предалась тоске.

Тоска эта начала переходить в безумие.  

Аграфена вдруг без всякой причины делалась веселой, пела песни, в которых непременно величала управляющего Василием Васильевичем, плясала. иногда буянила.

Пройдет это время – опять ничего, работает и говорит, как люди. 

С годами припадки становились все чаще и чаще и к 35 годам она совершенно сошла с ума.

Умерла Аграфена вдруг на крыльце одного из своих 77 сыновей».