«Дело не в двух процентах»: почему в Калуге закрываются кафе и другой бизнес

В студии радио «Комсомольская правда – Калуга», 93.1FM, в четверг, 29 января, прошел подробный разговор о том, к чему привела налоговая реформа малый и средний бизнес.

Повышение НДС и снижение порога выручки для «упрощенки» многие предприниматели восприняли как удар ниже пояса.

В Калуге и Обнинске уже закрылись несколько известных заведений общепита, и это лишь верхушка айсберга.

Что произошло

- Виолетта Ивановна, как объяснить обычному человеку, что произошло с налогами для малого и среднего бизнеса с начала года?

- На самом деле, изменения были анонсированы еще осенью 2025 года. Суть в двух ключевых моментах. Первое — повышение основной ставки НДС с 20% до 22%. Второе — снижение порога годовой выручки для возможности работать на упрощенной системе налогообложения (УСН) с 60 миллионов рублей до 20.

Это значит, что тысячи компаний, которые раньше НДС не платили, теперь обязаны это делать. А НДС — это налог, который в конечном счете всегда закладывается в цену товара или услуги для потребителя.

- Для многих эти 2% кажутся незначительными. Но на практике что это значит? Возьмем простой пример: чашка кофе за 220 рублей. Она теперь будет стоить 300?

- Не совсем так, расчеты сложнее. Но смысл вы уловили верно. Проблема не только в этих 2%, а в «эффекте снежного кома».

Цена конечного продукта складывается из цепочки затрат. Сырье, логистика, аренда, зарплаты — на каждом этапе теперь есть этот увеличенный НДС или другие возросшие издержки, как, например, плата за систему «Платон».

Каждый участник цепочки добавляет свою «каплю», и в итоге потребитель видит серьезный скачок цены. Бизнес оказывается в ловушке: либо снижать качество, либо повышать цены и рисковать потерей клиентов.

Рост НДС бьет по карману каждого

- То есть в минусе в итоге оказываемся все мы, потребители?

- Безусловно. У людей растут расходы на самое необходимое: ЖКХ, продукты, лекарства.

И тогда включается сберегательная модель поведения. Люди начинают экономить, отказываясь от всего «лишнего».

А для бизнеса, особенно в сфере услуг, общепита, это означает падение выручки.

Предприниматель вынужден сокращать штат, искать более дешевое сырье или, в крайнем случае, закрывать точки.

- Но государство объясняет эти меры необходимостью наполнить бюджет, особенно в свете санкций и сокращения доходов от экспорта углеводородов. Почему тогда бремя ложится именно на малый и средний бизнес? О налоге на роскошь говорят годами, но до дела не доходит.

- Об этом, действительно, много говорят. Но когда доходит до практических мер, часто выбирается путь, который кажется наиболее простым с точки зрения администрирования.

С малого и среднего бизнеса собрать налоги технически проще. К сожалению, это стратегия, которая душит экономическую активность в ее корне.

Золотое правило экономики: повышение налогов никогда не ведет к бурному развитию. На днях уже звучали заявления, что рост НДС — мера временная. Но бизнесу нужно выживать здесь и сейчас.

Как успех стал наказуемым

- Давайте подробнее о новом пороге в 20 млн. рублей для «упрощенки». Кто вообще может уложиться в такие рамки?

- Это очень жесткое ограничение. 20 млн в год — это, по сути, небольшой оборот. В эту категорию могут попасть, например, небольшая парикмахерская с несколькими мастерами или маленькая автомойка.

Изначально предлагался порог в 10 млн, что вообще нереально.

В нашей области, по оценкам, это изменение напрямую затронуло около 3000 предпринимателей. Теперь, перешагнув эту планку, они обязаны платить НДС.

Для многих это означает необходимость найти дополнительные сотни тысяч, а то и миллионы рублей только на налоги. Это не стимул к росту, а приговор к стагнации.

- Знаменитый кейс с пекарней «Машенька», владелица которой написала президенту, — это как раз об этом?

- Именно. Это показательный пример ручного управления в критической ситуации. Тот факт, что для спасения одного, пусть и символичного, бизнеса потребовалось прямое вмешательство главы государства, лишь подтверждает системность проблемы.

Для «Машеньки» разрабатывают дорожную карту с мерами поддержки. Но что делать остальным 46 тысячам предпринимателей в одной только Калужской области?

Не у каждого есть возможность написать письмо на самый верх.

Что на самом деле стоит за закрытием кафе

- В Калуге и Обнинске закрываются кафе и рестораны. Насколько это массовое явление?

- Пока нельзя говорить о тотальном закрытии, но тренд тревожный. Мы теряем известные, годами работавшие места.

Причины всегда комплексные. Налоговая реформа — мощный удар, но не единственный.

Например, для общепита есть возможность не платить НДС, но при соблюдении трех условий, одно из которых — зарплата сотрудников не ниже среднеотраслевой по региону. Для многих небольших кафе это неподъемная ноша.

Добавьте сюда маркировку алкоголя по системе «Честный знак», которая усложнила его продажу, рост арендной платы, конкуренцию с маркетплейсами и общее падение покупательной способности.

Алкоголь часто был точкой прибыльности, которая тянула за собой весь зал. Сейчас эта «подушка безопасности» исчезает.

- Создается впечатление, что бизнес душат со всех сторон: налоги, маркировка, контроль. Неужели цель — вернуться к плановой экономике?

- Это невозможно. Бизнес, особенно малый, это живой организм. Ему нужно дышать. Вместо этого он получает новые обручи. И здесь возникает еще одна опасность: уход в тень.

Когда официальному бизнесу слишком сложно и дорого выполнять все требования, потребитель в поисках низкой цены идет к «индивидуалкам», работающим без договоров.

Это проигрыш для всех: бюджета, честного предпринимателя и, в конечном счете, для качества услуг.

Калужский иммунитет

- Несмотря на все это, официальная статистика говорит, что число малых и средних предприятий в области достигло пятилетнего максимума — более 46 тысяч. Как это объяснить?

- Нет, здесь есть объективные причины.

Калужская область традиционно отличалась внятной и работающей системой поддержки бизнеса.

Даже когда на федеральном уровне какие-то программы свернули, регион находил ресурсы для своих: гранты, субсидии, компенсации затрат на выставки, бесплатные образовательные и консультационные программы. У нас работает Центр поддержки экспорта.

Во-вторых, в области выстроен открытый диалог между властью и бизнесом. Есть площадки, где можно напрямую задать вопрос губернатору и получить решение.

Это та самая «история с Машенькой», но на региональном уровне.

- То есть ваш совет предпринимателям, попавшим в трудную ситуацию, — идти в Торгово-промышленную палату?

- Не только к нам. Инфраструктура поддержки разветвленная: и некоммерческая, как наша палата, и государственная — Агентство развития бизнеса, различные министерства.

Главное — не молчать. Аргументированно формулировать проблему и искать союзников. Наши предприниматели, кстати, отличаются высокой образованностью и гибкостью.

Многие сейчас активно обучаются, ищут новые ниши, пробуют экспорт.

- Так все-таки, есть ли свет в конце тоннеля?

- Свет есть всегда. Но сейчас нужно быть особенно мудрым, гибким и сплоченным. Нельзя опускать руки. Нужно использовать все доступные инструменты поддержки, которые в нашем регионе, к счастью, еще есть. Объединяться в ассоциации, делиться опытом, учиться.

И, конечно, продолжать диалог с властью, доносить последствия принимаемых решений.

Бизнес — это не абстрактные единицы, это люди, рабочие места, судьбы. Его нужно беречь.

Надеюсь, что сложный 2026 год станет переломным, и голос разума в экономической политике будет услышан.

В эфире радио «Комсомольская правда – Калуга», 93.1 FM интервью слушайте в субботу, 31 января, в 11:03 и 17:03 и в воскресенье, 1 февраля, в 11:03, 13:03 и 17:03.

Подкаст программы можно послушать на сайте «Комсомольской правды».

Видеоверсия интервью с президентом торгово-промышленной палаты Калужской области Виолеттой Комиссаровой.