Молодые танцоры при глупой графине: какой была светская жизнь Калуги середины XIX века

Продолжаем цикл статей об истории Калуги и области.

Напомним, каждую пятницу в 20:00 мы публикуем исторические очерки о нашем городе, известных земляках и их судьбе.

Все исторические публикации можно посмотреть в разделе История Калуги.

В рождественское время в Калуге устраивались балы. Какой была светская жизнь до революции?

О том, как проходили танцевальные вечера, рассказал в своих записках Иван Аксаков, который в нашем городе почти два года служил товарищем председателя Калужской уголовной палаты.

Деятельная полицмейстерша

В 1845 году калужским губернатором был назначен Николай Михайлович Смирнов. Он приехал сюда со своей красавицей-женой, острой на язык светской львицей Александрой Осиповной, подругой Гоголя.

На Александру Осиповну Калуга наводила «скуку и тоску». Одним из развлечений были приемы и балы. В 1845 году Иван Аксаков писал: 

«В середу, часу в 10-м, заехав за Унковским Михайлой, отправился на бал.

Очень хорошенькая зала под мрамор в два света и несколько чистых комнат уже наполнялись гостьми.

Я забыл сказать, что дом частный.

Распорядителем Яковлев, хозяйкой - полицмейстерша Катерина Ивановна, фамилию забыл.

Толстая и очень некрасивая баба, надевшая столько прозрачной кисеи и тюля, что складки пелеринок давали вид крыльев, принимала гостей с грациозными, по ее мнению, движениями.

Я ей не представлялся, но весь город знает Катерину Ивановну, потому что Катерина Ивановна держит в руках мужа своего, полицмейстера, и вместо него управляет полицией.

Прежде она была городничихою в Малом Ярославце, учреждала налоги и собирала подати с города, наконец мужа ее повысили в полицмейстеры, а, услышав о назначении нового губернатора, Катерина Ивановна съездила в Петербург и заблаговременно выхлопотала мужу еще хлебнейшее местечко.

Гости приезжали один за другим. То губернский механик, то делопроизводитель округа путей сообщения, то секретарь строительной комиссии, то чиновник по особым поручениям. Все служащие!

Молодежь, подающая богатые надежды России! Такое стремление к чинам, такое усердие к службе, такое прилежание... Много будет штатских генералов из предстоящих!

Почему же теперь и не повеселиться? Так рассуждали около меня или, кажется, рассуждали некоторые пожилые чиновники.

Что касается до костюмов, то были и прилично одетые, были и в пестрых жилетах, пестрых шарфах, и даже в пестрых брюках.

Дамы... но признаюсь, я больше смотрел на мужчин, на молодежь, беспечную, равнодушную, не тревожимую никаким интересом национальным или хоть общечеловеческим, годящуюся только на подтопку!

Дам меньше, чем кавалеров, хорошеньких немного: две Унковские, Половцова, Чернова, - но хороша собою и глубоко хороша Толстая, брюнетка. В самом деле, столько спокойствия и глубины души в ее глазах...

Она меня заинтересовала особенно потому, что мне известны такие секреты ее сердца, которые известны только ей да тому, кого касались. Вы знаете, я всегда эдакое депо чужих тайн.

Впрочем, кроме Унковских, не знаком я ни с одной дамой.

Наконец приехал Хитрово, потом Смирнов.

Заиграли марш и начался польский, продолжавшийся около часа! Смирнов прошелся с купчихой, единственной бывшей на бале и уже старухой.

Я любовался и советником губернского правления Тобиасом, мошенником страшным, любезником еще страшнейшим, и военным чиновником, присланным из Петербурга для следствия об испорченном куле муки казенной, давно уже употребленном в дело, чиновником, проживающим здесь уже давно, жандармским штаб-офицером - тоже мошенником и мерзавцем...

Полюбовавшись, часу в двенадцатом уехал я домой.

Но бал продолжался до четырех часов, а в четыре сели ужинать.

За ужином последовали тосты о здоровье и благополучии Хитровых, и Хитров обходил общество и благодарил, а тузы общества отвечают про себя ему бранью...

Много хлопот

Калужское светское общество балы любило, устраивались они часто. Аксаков писал:

«Начну с описания бала. Губернатору Смирнову было много хлопот: хозяйки не было, и он должен был для оживления сам танцевать. Дамы были все те же.

Мужское общество было немножко почище, а то на прошедшем балу я встретил лица, которые за мошенничество и взятки преданы суду нашей уголовной палаты!

Княгини Голицыной не было, но была графиня Орлова-Денисова, двое приехавших с ней кавалеров, Меропа. Графиня Орлова белая и дебелая баба, с довольно глупой физиономией.

Приехавшие с ней кавалеры - танцоры лучшего московского общества - Опухтин и Воейков. Первого я встречал у Оболенского.

Они обязаны были попеременно танцевать с графиней. Не знаю, на ее ли счет они ездят за ней, но только можно себе представить, какая гниль должны быть эти молодые люди хорошего тона.

Поглядел на скверную Меропу: она калужского происхождения и показалась мне отвратительною. Может быть, этому способствовали рассказы о ней ее родного города...

В гостиной, которую я увидел в первый раз, висит на стене превосходный портрет Александры Осиповны Смирновой, в восточном платье, чалме, с распущенными волосами.

Я не такою воображал ее себе. Ее лицо гораздо спокойнее, глаза тихи, по крайней мере, так на портрете.

На другом портрете все трое детей вместе: две девочки и сын, старшей, говорят, уже 12 лет.

Смирнов кому-то сказывал, что жена его все больна, почему он и приготовил для нее комнаты наверху, где она будет принимать двух или трех человек, но не более, а вниз сходить только в самые торжественные дни.

15 рублей серебром

Потолкавшись на бале, я воротился домой часов в 12. Рьяная графиня затеяла еще бал, вчера в Воксале, в Загородном саду, но я не поехал.

Стараниями Смирнова учреждается здесь Благородное собрание с клубом, т. е. игрою в карты, буфетом и журналами.

Собирается подписка, по 15 рублей серебром. Делать нечего, хоть и жаль, а придется выложить из кармана 52 рубля.

Признаюсь, мне эти издержки очень не нравятся.

Хорошо, что скоро 1-ое число и что здесь жалованье выдается помесячно. …

Опять получил билет: «Калужское дворянство покорнейше просит сделать честь пожаловать на бал и ужин, даваемый в знак признательности Александру Николаевичу» и Елизавете Николаевне Хитрово».

Я поехал, пробыл часа два и воротился домой. Особенного ничего не было: все те же фигуранты, те же шуты и мошенники».