Почему Рокоссовский сам вернулся в тюрьму: новые детали из трилогии калужского писателя Сергея Михеенкова
Писатель, краевед Сергей Михеенков завершил маршальскую трилогию о Жукове, Коневе и Рокоссовском.
Все три книги вошли в легендарную серию «Жизнь замечательных людей».
Так что же в них интересного?
Многое стало рассекречиваться
История создания трилогии началась с неожиданного предложения издательства написать книгу о Коневе, чьей биографии в серии ещё не было.
- У меня к тому времени уже вышла книга о генерале Ефремове, очевидно, издательство её прочитало, - говорит Михеенков. - Для писателя издаться в «ЖЗЛ» - большая честь. В ней издавались Паустовский, Булгаков и другие. Поэтому я, конечно, согласился.
Тогда, признаётся Михеенков, он и не думал, что напишет ещё две книги. Но после выхода биографии Конева ему предложили взяться за Жукова.
- Я был третьим автором, которому поручали писать о Жукове в этой серии. Уже были книги историка Яковлева и военного историка, офицера генерального штаба Дайнеса.
И я подумал: «Ну вот, немец пишет о моём земляке, как это вытерпеть?»
На встрече с гендиректором издательства сказал: «Знаете, переписывать мне книгу не интересно.
Мы с Жуковым земляки. Давайте я расскажу о нём не только как о маршале, а как о человеке, который всю жизнь оставался привязан к родной земле».
Потому что Конев так родину не так чувствовал. А Рокоссовский и вовсе поляк, хоть родиной ему назначили Великие Луки.
А Жуков и приезжал сюда, и окружал себя роднёй, земляками, и был щедр к ним. Это важная часть его характера.
Идею поддержали. Вышедшая книга о Жукове понравилась, и автору предложили написать о Рокоссовском.
- И снова я оказался третьим. Но у меня были доверительные отношения с семьей Рокоссовского, впрочем, как и с семьей Конева.
И все материалы семейные были предоставлены. Но что же в ней нового? Сейчас многое стало рассекречиваться, офицеры, которые раньше молчали, начали писать воспоминания о встрече с маршалами.
Писатель говорит, что работал не над тремя отдельными книгами, а над единым повествованием. И надо было показать, в чем отличие этих маршалов.
- Все трое маршалов принадлежат одному поколению, - пояснил Сергей Егорович. - Они родились в XIX веке, перешли в ХХ век, пережили революцию и встали на ноги в другом государстве.
Всем троим Главнокомандующий доверил огромные армии.
Они добросовестно и профессионально выполнили свой долг.
Участвовали в одних и тех же операциях, например, на Курской дуге: Конев руководил Степным фронтом, Рокоссовский - Центральным, Жуков был представителем Ставки.
Но воевали они по-разному. Конев был прекрасным артиллеристом, и все его стратегии опирались на мощное действие артиллерии.
Очень похоже на то, что происходит в нынешних событиях.
А Жуков и Рокоссовский - кавалеристы, и характер боев, которые они проводили, был похож: стремительность, концентрация сил на одном участке и мощный удар.
Кстати, в период их командирской юности все трое получили тяжелые ранения.
Жуков и Рокоссовский были ранены в наиболее страшном, травмирующем сабельном бою.
И надо сказать, что для них важным было обеспечение солдат.
Дивизия тогда имела от 6-7 до 10 тысяч человек. В окопах сидели примерно 3 тысячи.
А где же остальные 7 тысяч? Они были заняты обеспечением, разведкой, подвозом вооружения, кормежкой солдат.
Писатель не скрывает, что многое в истории до сих пор остаётся под грифом «секретно».
- Я, думаю, что более исчерпывающие книги еще появятся, - уверен Михеенков. - Например, в 1945 году Жуков в Берлине получает от генерала Серова, который руководил спецвойсками, несколько томов своего личного дела - спецслужбы за ним постоянно следили.
И несколько ночей подряд читает его. А после этого на 80 процентов заменяет свой штат, людей, которые всю войну прошли с ним.
То, что за ним постоянно велось наблюдение, он знал, но его покоробили выражения, какие-то намеки в этих донесениях. Так вот, эти папки до сих пор не рассекречены.
Это работа будущих поколений.
Загадочная история и с делом Рокоссовского.
- Когда я готовился к работе, перечитал все, что было доступно.
Рокоссовский был арестован в Пскове, а содержался в Ленинграде, шли допросы.
Иногда в Москву его вывозили, на суд точно, но, возможно, и на допросы.
Должно быть дело. Но везде говорится, что в период хрущевской оттепели дело Рокоссовского было уничтожено.
Я начал консультироваться с компетентными людьми.
Они говорят, что никогда, ни при каких обстоятельствах такие дела не уничтожаются.
Дважды писал запрос о деле Рокоссовского. И - тишина, никакого ответа.
Тогда я понял, что дело не уничтожено, просто мне не хотят его выдавать.
Если бы дело уничтожили, мне бы так и ответили. А раз молчат, значит, оно есть.
Внук маршала, Константин Вильевич Рокоссовский, говорит, что они уже несколько раз пытались получить его, и им каждый раз отказывали.
Так что впереди и дело Рокоссовского.
Молодежи напомню, что Рокоссовского выпустили из тюрьмы перед войной.
И мне запомнилась одна история.
Рокоссовский вышел из тюрьмы вечером, это было в Ленинграде. Ему ещё до Пскова ехать, а поезд только утром. А когда Рокоссовского выпускали, его шинели не нашлось, она уже была приспособлена на другие плечи.
Выдали солдатскую, обрезанную на заплатки.
И генерал-лейтенант под два метра ростом стоял в этом обноске, понимая, что сейчас начнется комендантский час и его совершенно справедливо задержит патруль.
Тогда он решил вернуться назад, в тюрьму. Случай невероятный! Он постучался в дверь, попросился переночевать. Его впустили обратно в камеру.
Все, кто там находился пошутили, что теперь он там так и останется. Посмеялись.
А когда принесли ужин, Рокоссовский признавался, что ему стало страшно: если пайку принесли, значит, поставили на довольствие.
Но оказалось, пайку охрана выделила ему. Возможно, чувствовала свою вину, что его шинели не нашлось.
Эту истории Рокоссовский очень редко рассказывал, в основном в семье.
Не всем нужна правда
Затронул Михеенков и тему отношений между маршалами.
- Рассказывают, что Конев и Жуков дрались. Да, были такие моменты, особенно во время Берлинской операции, когда войска двух фронтов начали резать боевые порядки друг другу.
Это было опасно для общей операции, а каждому хотелось первому взять Берлин. Но после войны они общались, бывали друг у друга на юбилеях, с уважением друг к другу относились.
Не было неприязни, вражды, о которой часто любят упоминать в либеральных СМИ и публицисты, которым не правда нужна, а скандал.
Солженицына не будет
Теперь Сергей Михеенков продолжит работу над новой, уже третьей, книгой о Писательской роте, которой, кстати, поставили памятник в Козельске. В ней обязательно напишет про Александра Яшина, Андрея Платонова, Арсения Тарковского.
- Беру всех писателей, военных корреспондентов, которые воевали. Но Солженицына там не будет. Не лежит к нему душа, не хочу и все, - сказал автор.
