«То пел песни, то произносил отборные ругательства»: в калужских деревнях крестьяне сходили с ума

Продолжаем цикл статей об истории Калуги и области.

Напомним, каждую пятницу в 20:00 мы публикуем исторические очерки о нашем городе, известных земляках и их судьбе.

Все исторические публикации можно посмотреть в разделе История Калуги.

В Мещовском уезде в конце ХХ – начале ХХ вв. работали сотрудники этнографического бюро князя Тенишева. Один из них приводит информацию о местных дурачках.

Как скотина, ничего не понимает

«Того, кто родился слабоумным, зовут дурачками. Взгляды на таких дурачков различны.

Одни считают их – «как скотина, ничего не понимает – ему не будет ни худа, ни добра и на том свете».

Другие говорят: «Он безгрешный человек, через него Бог показывает родителей, которые чем-то согрешили, обидеть такого дурачка – страшный грех, дурачки все будут в царстве небесном».

Некоторые думают, что дурачки могут предсказывать судьбу.

Потерявших рассудок зовут помешанными, но чаще говорят так: «Он заговаривается».

Сумасшедших обыкновенно бояться с начала. Но, когда увидят, что помешательство тихое, то с таким человеком обращаются как с прирожденным дураком.

Первые дни за помешавшимся присматривают, чтобы «чего не наделал над собой или над деревней», а потом на него не обращают внимания.

Свозят к доктору или к бабке, и на том успокоятся. Родные часто молят Бога, чтобы он прибрал такого члена семьи.

О жестоком обращении с помешанными не слышно. О них просто стараются не думать». 

Кричал в лесу

«Летом 1900 года в деревне Жилетове сошел с ума крестьянин Бахвалов. Причина не известна. Среди лета, в самую рабочую пору, крестьянин уходил в лес, пропадал там день, два, три.

Далеко не отходил, потому что каждую ночь кричал в лесу нечеловеческим голосом – то пел песни, то произносил самые отборные ругательства. Так все лето.

Он нагнал «жуду», как говорят здесь (то есть всем становилось жутко). Днем удавалось его ловить, а потом он снова уходил. Чем он питался, никто не знает.

Через 5-6 дней приходил в деревню, никого не узнавал, ходил весь избитый, изорванный, стыда не чувствовал никакого.

Бабы и девки боялись ходить в лес. Рассказывали, что у одной он отнял хлеб, когда она пошла по грибы. У другой порвал платье: хотел «усильничать» (изначиловать).

Говорили, что у него отняли девочку лет 12, которую он тоже чуть не изнасиловал. Крики этого сумасшедшего слышны были по ночам версты за две до самого утра.

Днём он молчал. И все лето никто не подумал отвезти его в больницу или в сумасшедший дом.

Что с Бахваловым сделалось теперь, мне не известно, кажется, умер. 

Решал сложные задачи

«Лет 7 назад здесь ходил помешанный старичок, в глаза его звали Михайло Семёныч, а за глаза - «Моё поживаешь» за то, что он всё время бормотал «моё поживаешь».

Кто он - неизвестно, но здесь все его знали и долго время считали юродивым. Говорят, был зажиточным подрядчиком, но ему чем-то отрезало ступни ног, с того он и помешался.

Он являлся всегда неожиданно и всегда к тем, кто его хорошо принимал, почти безошибочно попадал к самым хорошим людям этой местности.

Гнать его – никогда не гнали, и он жил в одном доме неделю, две и даже три. Иногда был дня 2-3, а потом исчезал на неделю, на месяц и даже на год. И снова являлся.

Одним словом, никогда нельзя было узнать, когда он придет и когда уйдет.

Он любил предсказывать всем и каждому. И во время предсказывания говорил совершенную нелепицу рядом с очень меткими замечаниями. Бабы безусловно верили Михайлу Семёновичу.

Его охотно принимали, даже гордились, что «Моё поживаешь» пришёл в чей-то дом. Его кормили, давали на смену белье, заставляли мыться.

Если случался праздник, то поили водкой, от которой он не отказывался.

Зиму он ходил в одной казинетовой (плотная однотонная хлопчатобумажная или полушерстяная ткань) холодной поддевке. Это ещё больше упрочило его славу «святого» в глазах баб.

Обращались к нему даже за советом в болезнях, в делах сватовства.

Он был безграмотным, но считал изумительно. На него находили минуты просветления, очень недолгие.

В эти минуты он очень толково отвечал на вопросы и любил предлагать сложные задачи.

Я заставлял его делать в уме вычисление насыпи полотна железной дороги. И он безошибочно делал, быстрее, нежели я, знающий геометрию.

Но после 5-10 минут сознания он начинал вдруг улыбаться и самым неожиданным образом нёс страшную чепуху.

И несколько дней подряд не мог связно говорить».