«Нас кормили прямо в клетках супом». Калужанка рассказала, как попала в фашистский концлагерь
Жизнь калужанки Ольги Тимофеевны Никоновой нельзя назвать простой.
В ее деревне во времена Великой Отечественной войны происходили жуткие события.
А саму Ольгу пятилетней девочкой вместе с семьей фашисты угнали в Германию. В концлагере ее держали в клетке.
- Я родилась 13 августа 1937 года в деревне Елисеевка Барятинского района Калужской области, в многодетной крестьянской семье, где было восемь детей, - рассказывает Ольга Тимофеевна.
- Храма в деревне не было, но все дети были крещены. Семья была верующей.
Папа работал председателем колхоза, тяжело болел и умер в феврале 1941 года, перед войной.
Накормила советского летчика
- Когда началась война, фашисты появились в нашей деревне в 1942 году. Наш дом стоял на краю, на холме, за оврагом. И мама, как могла, помогала партизанам.
Однажды к нашему дому приполз раненый советский лётчик, самолет которого сбили недалеко от деревни. Он попросил еды.
Мама под угрозой смерти всей семьи накормила его и дала еды с собой. Но на нее донёс немцам деревенский староста, его назначили из местных жителей.
Маму вызвали в штаб на допрос.
Она вязала с собой и меня, предварительно подвязав мне одну ногу под длиной юбкой, так что мне пришлось прыгать на одной ноге.
Она надеялась вызвать жалось у оккупантов. И, к счастью, это у нее получилось.
Допрос проводил испанский фашист, который неожиданно проявил жалось к ребенку-инвалиду и не стал расстреливать маму.
Посадили в клетку
- За подозрение на связь с партизанами всех деревенских жителей выгнали из домов и погнали в Смоленскую область, в Рославль, где находился распределительный концлагерь.
Там маму, меня, двух сестер и двух братьев погрузили в товарный вагон с подстилкой из травы и отправили в Германию.
Старшего брата оставили в распределителе, из которого он пытался бежать и был расстрелян.
Нас же привезли в концлагерь, находившийся в небольшом немецком городке.
Там узников рассортировали по возрасту, полу и физическому состоянию. Девочек и мальчиков до 10 лет сажали в отдельные клетки, устланные сеном.
Матери рвали на куски свои нижние юбки и делали из них куколок для девочек, передавали им через решетки.
Маленьких мальчиков с хорошим здоровьем забирали в качестве доноров на органы.
Мальчики с 12 лет начинали работать на заводах.
Матери и девочки с 12 лет работали на местных полях и фермах.
Мне было пять лет, я сидела в клетке. Нас кормили прямо в клетках два раза в день супом из круп и хлебом из отрубей.
Жили в погребе
- Советские войска освободили нас из концлагеря весной 1945 года.
Дети, услышав громкие призывы выходить на свободу, вначале очень испугались, стали прятаться. Но, увидев русских солдат, выбегали и бросались им на шею.
Потом была дорога в родную деревню. Ехали в товарных вагонах до станции Занозная Калужской области, дальше шли пешком 5-7 км до своей деревни.
В родной деревне не осталось ни одного целого дома, все было сожжено.
Через деревню прокатился фронт, рядом находится Зайцева гора, где происходили особенно ожесточённые схватки.
Возвратившимся из плена пришлось жить в погребе 1,5 года – две зимы.
Голодали, ели гнилую картошку, собранную с поля, неубранные колоски и то, что привезет мать, которая ездила побираться на Украину.
Потом семья перебралась к нашедшимся родственникам в Можайский район московской области. жить стало легче.
Сожгли в бане
- Неожиданно в сорокалетнем возрасте каждую ночь мне стали сниться, как наяву, эпизоды из моей жизни во времена фашистской оккупации, когда в соседней деревне Каменке, находившейся в 1,5 км от нашей, за связь с партизанами ночью немцы согнали всех оставшихся мужчин преклонного возраста в деревенскую баню, закрыли все выходы и входы и подожгли.
Вся семья видела, как из пылающей, рушащейся бани выбегали горящие, как свечи, люди, как их привязали к хвосту лошади и неистово гнали ее по деревне, перед собравшимися жителями, как из человеческого месива брызгала во все стороны кровь.
Только после обращения к психологу эти видения прекратились.
«Верю в Победу»
- В послевоенные годы непринято, да и небезопасно было рассказывать о том, что был в плену, это скрывали. Но память о пережитых в детские годы событиях Великой Отечественной войны, о нахождении в концлагере и сейчас со мной. В наше время все, конечно, изменилось.
Я являюсь «Малолетним узником» с 1981 года, окружена заботой и вниманием со стороны общества и государства.
После начала СВО по-особому переживаю все, что связано с проведением спецоперации.
Зверства украинских фашистов вновь и вновь напоминают мне мое военное детство.
Но я молюсь и крепко верю, что Победа будет за нами, фашизм будет побеждён.
