В калужских трущобах живут элита, богема и люмпены

О калужской городской среде сказано немало, но кто, как не ученый-исследователь, может рассказать еще больше? Маленькой частью своих работ по исследованию Калуги с нами поделилась кандидат социологических наук Анна КАЗАКОВА.

— Занимаюсь я, если определить направление, социологией города, — говорит Казакова. — Разрабатывала уже много тем. А один из самых масштабных проектов — изучение калужских трущоб.

Что называть трущобой
— В Калуге старых домов много, и я, кстати, живу в одном из таких. Это некий конструкт, ментальное образование, и здесь важно как-то его определить. Жилье, согласно потребностям современно человека, должно быть отдельным — не коммунальная квартира. Там должны быть все инженерные системы, коммуникации, душ, ванная, туалет, горячая — холодная вода. Те же дома, где это все отсутствовало на стадии проектирования, а также ветхие, аварийные, я и называю трущобами.

Мой дом у машзавода 1939 года постройки такой и есть. Это рабочее жилье. Нормы бытового комфорта тогда были другие. В эти квартиры некуда ставить ванную: система водоснабжения старая — и это просто опасно.

В Калуге есть еще дома с туалетами на улице. Переулок Резервный — яркий пример. Трущобами знамениты районы Азарово, Середа, некоторые другие.

В центре же другая беда — исторические памятники. В замечательной старинной, музейной Калуге живут на Воскресенской, Баумана… Висит табличка «Памятник архитектуры» — и пеленки развешены. Причем, как поступать с этим жильем, неизвестно. Ведь в чем лукавство официальной статистики? Если верить ей, то картина красивая: когда ветхое жилье считают, понятно — доля такого жилья снижается год от года, людей расселяют. Но ветхое и аварийное — видимая часть айсберга. Крепкие «сталинки» никто не хочет признавать ветхими, а к историческим, культурным и архитектурным памятникам такое понятие вообще неприменимо. И в итоге получается, что трущоб больше, чем официально признанного ветхого и аварийного жилья.

Кто живет в трущобах
— Если взять исторические памятники — там живут и элита, и люмпены, — говорит Казакова. — Первые — люди высокого достатка, которые еще в 90-х расселили коммуналки и переоборудовали их, сделали серьезный ремонт. Либо — и это основная доля — люмпены. Но попадаются и люди такого же социального статуса, как я: богема, сумасшедшие фрилансеры, ученые, журналисты и так далее. Правда, это очень малочисленная группа.

Кроме них трущобы как временное жилье используют мигранты, студенты, молодые семьи. Иными словами, все те, кому надо закрепиться в Калуге, зарегистрироваться или прописаться.

Друг другу не пары
— Трущобы разнообразны и их обитатели тоже, — делится находками Казакова. — Если разделить трущобы на старые двухэтажные «сталинки» с коммуналками и общаги, то видно, что в них живут люди с разным менталитетом.

Большая часть обитателей общаг — это, образно говоря, лягушки, которые взбалтывают молоко в сметану, чтобы выжить и улучшить свои жилищные условия. Тогда как жители коммуналок в основной своей массе — пассивные люди, которые просто сидят и ждут, когда их жилищная проблема решится сама собой.

Но везде есть те, кто так долго находится «на дне», что им уже все равно, где жить и что делать.

Современные коммуналки
— Несмотря на то что Калуга постоянно строится, мои исследования показали, что в нашем городе все еще образуются коммуналки!

У населения нет денег, чтобы решать жилищную проблему, и люди покупают отдельные комнаты в больших квартирах в новых домах. Коммуналками квартиры становятся еще и при разводах, когда бывшие супруги не могут разменять жилье и так и продолжают сосуществовать в разных комнатах.

Денежки
— Крупные проекты можно реализовать только при определенном финансировании, поэтому ученые стараются участвовать в конкурсах на получение грантов, — отвечает Казакова на вопрос: «Откуда деньги на исследования?». — Я уже получала гранты на шесть исследований. На самом деле это не такие уж огромные деньги — от 80 тысяч рублей. На последнее исследование получила по 144 тысячи от администрации Калужской области и от Российского гуманитарного научного фонда. Эти деньги помимо исследования уходят на налоги — с нас дерут, как с предпринимателей, плюс проценты за посредничество (деньги поступают порциями через определенную фирму). Раньше такой посредник брал порядка 15% от суммы, сейчас Калужская область отказалась от его услуг и настаивает на другом посреднике. Тот, по слухам, берет до 50%. Так что в этом году я заявку не подавала.

планы
Много общего
На этом исследовании Анна Казакова не собирается останавливаться и уже потихонечку приступает к следующему.

— Есть у меня идея сравнить два класса: «социальное дно» и элиту — сливки общества. В нормально развивающихся странах тех и других не более 3–7%, но в России, по разным оценкам, доля этих классов доходит до 30%! Я в самом начале исследования, и говорить о каких-то результатах пока рано. Но уверена, что немало сходства можно найти и в образе жизни этих двух полярных классов, и в их ценностях, и в особенностях поведения.

В ближайших номерах мы расскажем о других социальных исследованиях Анны Казаковой.

Фото Валерия КОЗЬЯНИНА.