Мама Вани Викторенко подает в суд на медиков

Год назад история Вани Викторенко взбудоражила всю Калугу. Шестилетний ребенок после операции по удалению аппендицита впал в кому. Врачи уверяли, что помочь ему уже невозможно. Мама мальчика, вопреки всему, продолжала бороться и верить в обратное.
Мы встретились с Екатериной Викторенко в маленькой съемной квартире на окраине Калуги. Здесь она живет с двумя сыновьями - Ярославом и Ваней. Живет мечтой - вырастить младшего сына и поставить на ноги старшего.

«Я постоянно молилась»
- Злополучную операцию Ване сделали 5 октября 2009 года, - вспоминает Екатерина. - Сначала врачи утверждали, что у него была остановка дыхания на три минуты. Состояние моего ребенка было ужасным: постоянные боли, от приступов его выгибало мостиком. А я задавала вопрос: «Почему так произошло? Почему он не выходит из этого состояния?». Медики разводили руками. И только через три с половиной месяца лечащий врач призналась, что было две остановки по 5 минут каждая. Я постоянно слышала в Анненках: «Мы сделали все возможное. Не знаем, что делать дальше».
Это было трудное время. Ваня кушал через зонд. Ему нужно было сбалансированное протертое питание, которого в Анненках не давали. Я делала все сама и спала максимум четыре часа в сутки. Все остальное время проводила, ухаживая за ребенком, в молитвах за него.
- Катя, а когда пришло понимание, что ничего не изменится? Что надо действовать самой?
- Когда начала выясняться вся правда об операции. Я стала стучаться во все двери. Писала во все лечебные учреждения. Из десяти клиник Москвы мне пришли отказы: детей в вегетативном состоянии не брали. Но я не останавливалась. Чутье мне подсказывало: должно быть что-то, что поможет моему ребенку. В итоге в НИИ имени Поленова в Санкт-Петербурге сказали «да» и выставили счет в 360 тысяч рублей в месяц. У меня появилось еще больше проблем: я стала думать, где взять деньги.

Калужане отдавали последнее
- Я одна растила двоих детей, оплачивая съемное жилье, одевала-обувала ребят. Для меня это была нереальная сумма, - продолжает Екатерина Викторенко. - Я ездила в министерство здравоохранения. Мне отвечали, что в Поленовский институт квот нет, только в другие клиники. Отказы, поступившие оттуда, никого не волновали. Я записалась на прием к губернатору. Мне сказали, что со мной встретятся в течение месяца. Спустя месяц мне сообщили, что у него много дел и личных приемов не будет.
Знакомая посоветовала обратиться на телевидение. Приехала съемочная группа, затем - журналисты из областных и федеральных газет. Когда о нашей проблеме узнали, люди стали помогать, звонить, приносить деньги. Были такие, которые отдавали последние 100–200 рублей. Так по чуть-чуть и собрали. И только после того, как люди начали нелестно отзываться о властях, ко мне пришел главврач и сказал, что деньги на лечение сына выделены. Господин Артамонов распорядился.
- Все это время было ощущение собственной беспомощности?
- В те месяцы очень многое перевернулось во мне, в моем мировоззрении, в моей жизни, вообще во всем. Я чувствовала, что бьюсь одна против системы. Но, если честно, было все равно. У меня появилось столько сил! И до сих пор я уверена, что своего ребенка, если и не поставлю на ноги, хотя бы уже уверенно посажу в инвалидное кресло.


«Буду судиться»
- Катя, а были люди, которые убеждали: «Что ты делаешь? Успокойся, живи дальше без него»
- Таких людей было мало. В основном - врачи и сотрудники минздрава. Когда нас провожали в Петербург, ко мне пришла одна чиновница от здравоохранения. Она с сарказмом стала упрекать за репортаж по телевидению. Нашла самую болезненную для меня тему: «Вы, вообще, помните, что у вас есть еще один ребенок? Он живет с бабушкой, вы его практически бросили! Мотаться по всему свету все равно бесполезно. А ребенок забудет мать!» На тот момент я еле сдержалась. Сейчас собираю документы, чтобы подать на областную больницу в суд.
- Ярославу трудно все это далось? Он ведь вдали от вас оказался.
- У меня мама живет в Козельске. Они привозили мне его раз в неделю в Анненки. Пару раз я его оставляла, и он ночевал со мной в больнице. На тот момент Ярославу было четыре года. Он задавал вопросы о Ване. Я отвечала правду, объясняла как могла, чтобы он все понял. Ярослав часто вспоминает подробности игр и прогулок с братом, как на море ездили вместе. Разглядывает рисунки и поделки из детского сада. Даже если я не помню, кто из них что рисовал, Ярослав помнит.

Врачи в Питере были в шоке
- Лечение в Питере нам помог оплатить губернатор Артамонов. Деньги, которые собирали люди, уходили на питание Вани, на дополнительные лекарства. В Поленовском институте, как только мы приехали, нам сразу сказали: «Это ужас!» Врачи были в шоке от того, что ребенок запущен до такого состояния. У него были все руки в страшнейших язвах, с гнойниками на ладонях, так как кулаки все время были сжаты. В Анненках я сама их ему лечила, ничего не помогало. В Питере взяли с ручек соскоб и вылечили за неделю. У Вани сняли сильный тонус, стабилизировали.
Затем нас подхватил благотворительный фонд «Счастливый мир». Его сотрудники предложили поехать за границу, где Ваня прошел несколько курсов лечения. Через неделю пребывания в Австрии он начал поднимать голову, проявлять эмоции, следить глазами за передвижениями по комнате.
Но надежда появилась именно в Германии. Там Ване поставили страшный диагноз: эпилепсия. Таково было последствие повреждения мозга после остановки сердца в Анненках. В Германии определили: у ребенка каждые 10 секунд - приступы, даже когда он спит. Врачи купировали их. Оказалось, что это являлось самой важной причиной, которую нужно было устранять. Отсюда были и все остальные заболевания. Немецкие врачи предупредили: «Мамочка, забудьте думать о чем-то другом, заниматься с ним нужно обязательно».
Мы вернулись в Россию год назад. Я не сижу на месте, сейчас добилась квоты на бесплатное лечение в Солнцевской клинике у профессора Айвазяна.

«Я верю в чудеса»
- Мы живем все вместе, я и дети. По сравнению с тем, каким Ваня выезжал из Анненок, сейчас он в отличном состоянии. Успехи, которых мы достигли за эти полтора года, редко бывают с таким диагнозом и в таком возрасте. Ручки у сына выпрямились, сгибаются коленочки. У него проявляется чувствительность. Он боится щекотки. Раньше не было такого, он лежал, как растение, никаких эмоций. Силы у него появились. Он стал чаще улыбаться, когда я с ним разговариваю веселым тоном, песенки пою. Безумно любит, когда я его на руки беру, обожает сидеть у меня на коленках. Любит гулять на улице, особенно когда солнце. Сейчас Ваня часто улыбается, иногда смеется. Кушать просит: «Ням-ням». Обожает, когда приезжает дедушка.
Раньше сыновья часто отдыхали у моих родителей в Козельском районе. Ваня постоянно играл: «Деда, дай десятку, деда, дай денежку на мороженое». Сейчас мой папа приезжает и спрашивает: «Ваня, когда ты будешь у деда десятку просить?»
- Вы сказали, что есть цель Ваню хотя бы посадить?
- Он у меня лежит: ослаблены все мышцы, позвоночник, спина. Чтобы его посадить, с ним надо чаще заниматься. Стараюсь, загружаю его несколько раз в день. Я верю в чудеса, в Господа. Все будет хорошо, я это знаю.